Шлишол Шолшли

Мой литературный год (2009)

2010-01-06T21:43:12Z

Претенденты на первый номер в моем литературном 2009-ом – Окуджава и Эко. Окуджава подтвердил свое абсолютное превосходство в русской литературе ХХ века (конечно, с оговоркой, что есть Платонов и некоторые другие). А Эко… роман «Имя розы» открылся мне совсем иначе, чем при первом чтении. Не дочитал его новые книги – четвертый и пятый роман (в процессе); читаю с наслаждением. Третий номер – Фаулз. Прочитал его «Червь» и «Волхв» - не лучшие романы (но при том, - замечательные), прочитал летом в Тюмени «Мантиссу» (о ней особый разговор); остались не прочитаны – «Дэниэл Мартин» и «Кротовьи норы». Если б прочитал всё, что купил, возможно, он стал бы претендентом на «номер первый».

В пятерку включаю: Уильяма Гибсона (король киберпанка) и Круми.

А куда Ивлина Во? «Офицеры и джентльмены». В тройку или пятерку?! А с романом нобелевского лауреата «Полужизнь» как «поступить»? Кажется, эту прекрасную книгу я прочитал в феврале в Питере.

Еще у меня есть один претендент на «первый номер» - это итальянский писатель 19 века Мандзони, открыл его с подачи Эко. Открыл, в смысле – прочитал. А знал о его существовании давно, имел в свое время «Обрученные» (в домашней библиотеке), - роман Мандзони, принесший ему европейскую славу. Только я его так и не читал до сих пор. Но о Мандзони – отдельный разговор.

Особо следует отметить Жюль Верна как историка географии, и еще – мастера крутого чтива (и кажется создателя особого жанра, когда повествование опирается/ описывает судебный процесс) – Гришема.

Разочарование года – главное: Гоголь с его ксенофобией в «Тарасе Бульбе»; а также - советские писатели Паустовский, Катаев, Грин… Отдельное разочарование – Данин, изменил отношение к его книге о Нильсе Боре, изданной в серии ЖЗЛ. Несмотря на разочарование, книга Данина остается (пока) на моей «золотой полке».

Недооткрыты в 2009-ом: американские поэты Эзра Паунд и Эмили Дикинсон.

Представлю себе, что я ЖЮРИ и должен назвать одну книгу. Покоряюсь, но объявляю, что это вынужденный выбор. Итак…

- Алессандро Мандзони! «История позорного столба»! Книга моего литературного 2009 года!

Предварительные мысли на тему «Новые заповеди»

2010-01-06T21:40:42Z

Основными ценностями нового века – должны стать жизнь человека и его свобода. Особенно это актуально для России, имя которой – «Сталин», а представитель Его Стального Величества - Генералиссимуса всех времен и народов на все века, пока светит Солнце, - на Земле в настоящее время – Владимир Путин.

Главными заповедями нового века должны стать: «Не убей» и «Не насилуй».

Ветхий Завет (ВЗ) вообще не считал ценностями – жизнь и свободу (это вывожу на основании следующих библейских сюжетов: «Великий потоп», «Содом и Гоморра», «Изгнание из Рая», проверка силы веры Авраама и Иова. Превыше всего ВЗ ставил безоговорочную/ безрассудную веру в Бога; Отец Небесный за тебя все решит, он о тебе позаботится, ты только люби его больше, чем сыновей и дочерей своих и все такое.

Новый Завет (НЗ), последний великий поворот истории – Христианство – это ревизия ВЗ. От дурных античеловечных норм менталитет части человечества (принявшей Христианство) «повернулся» к состраданию, альтруизму, осознанию ценности отдельной человеческой жизни, осознанию ценности его свободы; но все это неполно. Какие-то моменты с сексом невнятные остаются, и наверно еще что-то найдется (мысль, которую здесь выкладываю – новая, не опробованная).

Пришла пора пересмотреть НЗ. Вскрыть его противоречия, и выделить главные ценности (расставить приоритеты). Необходимость ревизии НЗ (Христианства), кроме того вытекает из новых идей ХХ века; в частности надо понять, что такое «зомбирование» и какое от него проистекает зло. Человек бежит от свободы, она ему в тягость (Фромм). Ничего с этим не сделать. Формулы задают немногочисленные творческие индивидуальности (обладающие внутренней свободной значительно более средней в обществе); остальные просто пользуются готовыми решениями. В этом плане необходимо разобрать, как функционирует общество…

Гипотеза. Свобода – великая ценность; но индивидуальная свобода – вещь не подъемная. От нее люди бегут, немногие способны взять на себя ответственность, и никому не взять сто процентов свободы. А если как бы берут, то им только кажется, что они свободны. На самом деле и самые свободные (гениальнейшие личинки истины, производящие великие формулы) – отчасти зомбированы. В этом плане интересно рассмотреть диалог о свободе Эйнштейна и Бора; судебные разборки Ньютона и Гука; столкновения Эпикура с философами, которые полагали, что Земля вращается вокруг Солнца (реальность гелиоцентрической системы). Эти примеры особенно интересны, потому что в научной среде свобода не так ограничена, как в среде художественной (культурной), где царствует идеология (и религия).

Мы должны представить себе, как в контексте «свобода и зомбирование» функционирует общество.

Отсюда рождается ответ на вопрос: «Зачем читать?» - в первую очередь, чтоб решить для себя вопрос – хочу ли я быть свободным, насколько и ради чего. И чтоб понять, что из себя представляют общество и человек.

Эти новые мысли связаны с книгой Мандзони, надо о ней будут написать отдельно. Думаю, её следует поставить наравне с Фроммом.

Ни Пушкина, ни Чехова, мне кажется, советский читатель не усвоил (прошел мимо главного – представления о свободе этих русских классиков); и не мог усвоить, шаблоны обществом заданы ошибочные. Смысла так читать (мимо главных идей) почти нет никакого.

Но это для меня, а другой – для себя - решит иначе. Вероятно, все определятся мерой, насколько человек хочет быть свободен. Ведь ясно, что свободным от общества быть нельзя; так или иначе оно будет подавлять. В частности «патриотизм» это механизм подавления. Какая-то часть общества зомбирована; то есть ей внушен реально комплекс соответствующих ощущений (шаблонов реакций) «патриота», другая - большая часть, скорее всего, имитирует эти шаблоны, оставаясь внутри свободными от «зомбирования», но не свободными в своем поведении. И малая часть общества, позволяет себе свободно выражать свои чувства в контексте «патриотических» ситуаций. Они, проявляя свою внутреннюю свободу, испытывают всю тяжесть «общественного» подавления. Вплоть до убийства (Политковская).

Еще одно замечание о свободе. Понятие это неопределенное. Как «любовь». Работать поэтому с ним трудно. Много чего уже по поводу свободы сказано. Типа, - нет просто свободы; а бывает свобода «от» и свобода «для». Правильно и глубоко схвачено. Кажется, это Бердяев; а мне об этом толковал психолог Слободчиков, в часовом интервью – мне лично, в Москве на встрече педагогов «Эврики». Но это один тип разводки. В студии при одной из школ я наработал другую возможность развести «свободы» – и пользуюсь им до сих пор. Свобода есть внешняя (функционирование общества; права личности) и есть свобода – внутренняя (то есть мера зависимости личности от «рассола» или возможная мера зомбирования данной личности). Как тогда, лет десять назад, так и теперь я принимаю эти понятия – как два разных, но взаимозависимых. Важно делать разводку еще и потому что неопределенность понятия используют «релятивисты», сводят свободу ко вседозволенности и хотениям (желаниям) человека. А хотения не есть свобода, в них часто проявляется зомбированность человека. И можно строить «схему» наоборот – свобода часто есть свобода ОТ хотений. Особенно, если это хотения заданны извне, и ими охвачены массы.

В силу всех этих (пока не слишком внятных) рассуждений я вывожу на первый план понятия «рассол», «зомбированность» в контексте личной (внутренней) свободы личности.

О смерти. Егор Гайдар. Почему молчание (ведь кто-то знает)?

2010-01-06T21:39:06Z

Еще в прошлый раз скачал с ленты друзей (в своем блоге) текст КЛ о смерти Гайдара. Хочу отреагировать/ зафиксировать свои собственные мысли и чувства по этому событию, вероятно, самому «яркому» за декабрь или несколько последних месяцев. Смерти актеров не так значимы, как смерть человека, который толи спас народ России от голода и гражданской войны, толи помог проходимцам разнести Россию по своим карманам. Или сразу вместе - и то, и другое. Очень масштабная фигура - Егор Гайдар.

Когда я узнал, что умер Старыгин, прошла череда вспышек-воспоминаний в моем сознании:

Он голый в ванне, его взгляд вроде презрительный (ванна была на выходе, как бы в коридоре).

Познакомиться со звездой зазвала Татьяна. Я не рвался, предупреждал её, что звезд не надо нервировать...

Помню, её вопрос.

- Саш, я замуж вышла.

- Я слышал, поздравляю!

- А что ты не спрашиваешь, - «за кого»?

- За кого?

- За Игоря Старыгина.

Она работала у нас киностудии, вероятно ассистентом на контактах с актерами; врач (ныне патологоанатом) и крутой киноклубник Лева Гринберг восхищался её грудью («лучшей в Свердловске»). Помню её первый мне комплимент. Он случился, когда я стал тягаться с директором ТПО художественных фильмов Че за право самому набирать людей на свой дипломный фильм и привлек общественность к этому конфликту – наша разборка состоялась в актовом зале киностудии при большом стечении публики… Я проиграл, но своим поступком заслужил от неё комплимент; только не помню, что именно она сказала, что-то типа о моем достойном характере.

Со Старыгиным так и не познакомились. В дом к ним я пришел, но уговорить его (уставшего, откуда-то приехавшего) она не смогла. И у меня остался на память о голой звезде только – презрительный взгляд из ванны.

Конечно, вспомнились его Арамис из суперхита «Три мушкетера» и Красавчик из лучшего фильма, в котором довелось сняться Старыгину, «Доживем до понедельника».

Другое дело смерть Гайдара. Я скачал не только текст КЛ, но и ряд комментариев под ним. Так получается, что когда я захожу на ленту друзей своего блога, то наибольшее внимание привлекают записи КЛ. Это не значит, что я всегда разделяю её мнение, скорее редко, чем часто… но интересы у нас с ней совпадают процентов на 90. Вот только компания её меня часто не устраивает, о чем ей в своем блоге написал как бы открытое письмо. Она его прочитала и приняла достойно.

Об этой смерти, как и еще о нескольких я узнал из её блога (у меня почти никакой информации здесь нет, только случайный интернет). Мнение о масштабе фигуры – разделяю, но не могу разделить «поклонения». Хотя её слова поддержки Маше Гайдар в финале записки – очень тронули.

Самое главное, что осталось от моих мыслей после записки КЛ об этой смерти: я не знаю, что сделал и что не сделал Гайдар, насколько он был искренним, насколько правым… Ведь когда-то мне очень нравился Хасбулатов. Яркая фигура в Думе, покоряющая своим «покоем», – слово не могу подобрать, когда человек уверен в себе и потому спокоен, поэтому как бы снисходительно с иронией относится к тому, что идет вразрез…

И его такого симпатичного я очень скоро сильно запризирал. Недополучив власти (мне кажется, что в основе его реакционных действий было больше личного, нежели жажды справедливости), он пытался устроить гражданскую заварушки типа гражданской войны. Вообще я не знаю, в ком я не разочаровался в ходе перестройки от 87 до 94. Потом моё доверие исчерпалось до дна и разочаровываться уже было не в кем. Я здесь не говорю о журналистах (случались разочарования, например, во «взглядовцах» и в киселевском «НТВ») и правозащитниках (тоже неоднократно случалось разочаровываться, в частности, в Солженицыне), - говорю о политиках и фигурах, которые побыли у власти и кормушки.

Так вот, пережив столько разочарований, я не могу ничего сказать о своем отношении к Гайдару. И вот это «не могу» наводит еще одну мысль (главную): ведь кто-то знает, что из себя представляет этот предпоследний виток нашей новейшей истории… знает и молчит! Одни, потому что им придется ответить, а другие… потому что им не дают сказать или заглушают из слова?! Конечно, мнение КЛ для меня веса не имеет, но эмоции её меня зажигают. Вот и мысль в голову пришла (зажглась), и я её высказал.

ОДНАЖДЫ В СУМЕРКАХ

2009-12-28T16:17:14Z

Текст (фрагмент) новогоднего утренника с загадками и басней «Квартал»

Начало

Баба Яга, которую не позвали на праздник, гасит Ёлку и крадет подарки…

Второе и последнее явление Бабы Яги, которую призвали, чтоб она вернула подарки (конфеты, отнятые у Тигренка)

Баба – Яга (со сцены к детям, ждущим подарков):

- Вам театр иль буфет?!

Без конфликта нет конфет!

Вы со мною подери… тьфу! – подружитесь

В хороводе покружитесь

Дружба там берет начало,

Где играющих немало,

Где эмпатии – простор

А-аа… у вас в мозгах затор?! (Это ответ на реплику Снегурочки: что такое эмпатия!?)

- Ну, то есть: вы – это я; а я – это… Баба – Яга; надеюсь, вы правильно поняли, что такое эмпатия… Вам еще не ясно?! Это же ужасно…

Вот метла – «дыр-тыр» – и взлёт!

- Ну, а если недолёт? (реплика кого-нибудь, например, Тигренка, обобранного Б-Я)

- А-аа-ааа… боишься высоты!

«Собралися» здесь – «цветы»?

Рассадить вас по горшкам?!

Дедушка, ну что за срам!

На метлу, кто сядет первым?!

(Сказочные герои пока удерживают детей от предложения БЯ)

Да, скажу вам, - надо нервы

Как из стали поиметь,

А у вас я вижу – медь!

Что?! Готов в полет?!

Ну ладно!

Собери теперь команду!

Ты - вторую собирай!

Полетим-ммм - в далекий край!

Да… метелок всем не хватит

Быстро – в очередь; не тратить

Время наше на пустое

Встали дети! Смирно! Строем!

Друг за дружкой на метле

Вокруг ёлки; как в седле!

Но сказать «дыр-тыр», иначе:

Не полет; – козлом проскачет,

Кто волшебных слов не скажет

И команду он – накажет!

Без очков её оставит…

- А мы не слепые (реплика Тигренка – за свою команду …) - удалые, молодые

Не слепа и я сама, вижу я кусок… ой, не доводи до греха киска, останешься без сосиски, ириски - хотела сказать…

Кто меня еще поправит,

Злую душу мне растравит,

Тот… сейчас придумаю… ладно вы пока полетайте, а я подумаю…

Ну, что поправляльщики, будете еще меня поправлять?

- А что ты, старая придумала?

- Я те не старая, еще 1240-ка нет… что придумала – не скажу: поправишь, тогда узнаешь, так будете поправлять?!

- Будем, будем…

- Ах так, так, значит – да!? Ну, поправляйте!

Однажды в сумерках…

почему в сумерках – это вы потом поймете… итак, - это было название:

Однажды в сумерках…

По-моему, очень красивое название…

- Однажды Лебедь, Рак и Золотая Рыбка

Затеяли сыграть квартал…

Как лампочки развесили улыбки (понятно теперь почему «в сумерках»!?)

Но их игры никто не увидал.

- Темна твоя улыбка, рак, -

Заметил Лебедь с высоты

- А сам-то ты – все «кряк» да «кряк»,

- Да, нет душевной полноты, -

Сказала рыбка обо всех,

Кроме себя, конечно.

Ждал исполнителей успех,

И будет ждать их вечно.

Что ж не поправляете?! Ну, не Золотая рыбка, а кто? Не квартал, а что?

- Да у тебя там ВСЁ сплошная чепуха.

- Не чепуха у меня, а нонсенс. Думаете, баба стара, а я креативнее вас всех, хотите загадку?

…

В клюве сыр, - внизу лиса

Смолкли леса голоса

Одна на ели птичка

Зовут её – …

(варианты второй строки:

А) Лебезит про голоса

Б) А вокруг – леса, леса…)

Ну, чего молчите. Желтенькая такая с черной головкой...

… Угадали. Ладно. Хотите еще? Хотите, - пожалуйста, у меня их целый вагон –- голубой, - бежит, качается…

Шел по городу он от ворот до ворот

И глазел на него любопытный народ.

Только Моська блох не ловила

Облаяла - …

- Ну, зеленый с зубками, поплакать любит… и деток маленьких тоже очень любит…

…

С деревянным носом длинным…

За характер свой ослиный

Поплатился: был скотиной;

Познакомьтесь: (Буратино)

Ответ: Пиноккио

Скачет по Элладе, цокают копыта

Круп у него ладен, а спереди… - корыто

Ответ: кентавр

О рождестве

2009-12-28T16:14:56Z

Кто-то высказался, - «календарь – условность». Ночью об этом подумал: можно ли согласиться с этим утверждением?

Суть календаря – исчисление дней. Расположить каждое событие в прошедшем (и будущем) времени. В некотором роде календарь условность: взять нечто за начальную метку и считать от нее дни (сутки). Но нам этого мало. Кроме суточное вращения Земли вокруг своей оси, есть вращение Земли вокруг Солнца (как бы год), которое сопровождается изменением температур на поверхности планеты и соответствующей сменой времен года…

Именно ход времен года, цикл полного оборота Земли вокруг Солнца положен в основу календаря. Однако год не согласуется с сутками, в излишке оказываются несколько часов. И победить этот излишек с тем, чтобы июль был и оставался всегда серединой лета, а январь – серединой зимы – на это устремлены усилия авторов календарей (на основе астрономических наблюдений и вычислений).

За начальную точку календаря мир избрал рождение Христа.

Это условность. Конечно, нет ничего страшного, если рождение Сына Божьего перейдет из зимы в лето и снег будет выпадать в июле; только это создаст основательную путаницу. А зачем, если усилия создателей календарей увенчались успехом: тот календарь, по которому живет мир, в общем, отвечает всем необходимым условиям. Однако, РПЖ не желает знать нормальный календарь; уселась между двух стульев, не считаясь с неудобством для задницы верующих. Мало того, почему то российское государство пошло на поводу этой церкви с защемленной задницей, чтоб не только верующие, но все граждане России данное место себе защемили всеми неудобствами жизни по двум календарям одновременно: ведь Рождество теперь государственный праздник России – с датой поперек всего цивилизованного мира, живущего по единому (верному) календарю.

Но есть главное, что определяет для верующих дату Рождества. Каждому дню в году соответствует определенная картина звездного неба. Звезды, а не времена года, задают календарь, его точность. Астрология именно на том и стоит, - на связи расположения звезд и момента рождения.

Когда родился Христос, звезды были в определенном положении; это положение соответствует тому календарю, которым мы пользуемся вместе со всем миром, в своей повседневной жизни: 25 декабря - Рождество. Ускакав на две недели вперед, РПЖ ушла от реального момента Рождества Христова.

Ради справедливости/точности: я не знаю, как была определена дата события, которому уже две тысячи лет.

КАК ЧИТАТЬ (начало)

2009-12-24T17:53:00Z

1
(мысли высказанные по 12 ноября 09 г.)

Как баран на новые ворота смотрю на этот вопрос.
- Что?! Вопрос не понятен?!
- Вроде понятен. Особенно в контексте «что или как». Но у меня нет ответа на вопрос, -
КАК?
И более того, - я не знаю, каким должен быть первый шаг в сторону ответа?
То мне хочется постоять и подумать – как бы ни о чем: в ожидании импульса (то есть озарения), то хочется пойти по дорожке проложенной Генисом (в его «ново-газетной» статье на тему «что должна изучать школьная литература»).
Ладно, если б выбор состоял только из двух этих вариантов. Вопрос КАК порождает другие вопросы… и не знаю, - какой из них главный (правильный) вопрос?
Зачем читать? – может этот вопрос поможет мне распутать клубок КАК?
Если не знаешь – «зачем?», то бессмысленно звучат «что?» и «как?».
Только на вопрос «зачем» у меня тоже нет ответа.

И я решил рассмотреть ряд разнообразных примеров. Пойти от конкретного, от документального материала. Посмотрим, куда я приду.
Но: «критерий истины в практике» - это основной постулат анализа.

«Я знаю, что я ничего не знаю»/ Почему она – королева?
Беллетристика в центре школьного образования. Наверно, благодаря этому от уроков литературы у меня что-то осталось. А ведь не учил. Получал двойки, списывал сочинения…
«Горе от ума», «В мои лета не должно сметь свое суждение иметь» (вероятно, исходя из этих посылов, школьные сочинения строились на мыслях критиков - Белинского, Добролюбова, а не наших собственных), - «луч света в темном царстве» (это кажется, Добролюбов о Катерине, что в «Грозу» наложила на себя руки). «Я Вам пишу, чего же боле, что я еще могу сказать»?
- Не так уж мало: «Гений чистой красоты», «Крестьянин, торжествуя…», «Герой нашего времени», «Хамелеон», «Каштанка»…
«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», «И в воздух чепчики бросали», мы твердо знаем: как закалялась сталь; лев толстой – зеркало русской революции; «мать» его, то есть я хотел сказать Горького, – классический образец метода социалистического реализма – высшего литературного достижения за всю историю человечества.
А географии я не помню. Ни одного урока… Она была на «задворках». Это не - Королева школьного гуманитарного образования – Литература.
Да, я, конечно, представляю «глобус»: СССР, Европа, Северная и Южная Америки, Африка, Австралия. Азию представляю довольно смутно – растекается, не имеет внятных очертаний. Знаю: «Колумб Америку открыл», только не подозревал об этом – поэтому её и не назвали - Колумбия. Америго (кто такой?) первым понял, что открыл испанец Христофор Колумб, - вот она и стала Америкой.
Оказывается, не так уж мало я знаю. Кончено, если посмотреть с другого ракурса – это «не так уж мало» покажется «почти ничем». Что будет более справедливо.
В школьной программе нет места книгам о том, как люди осваивали Землю. Это не беллетристика, это литература, в основу которой положены документы.
И страны по курсу географии – я не знаю, что из себя представляют. Возьмем самые близкие: Польшу, Германию, Францию, Англию…
Мы же их «проходили». И что?
- На карте смогу найти. Если постараться, вспомню столицы. «Париж – столица Лондона…»… Простите, это не из школьной программы!
В этом году я побывал в Англии (второй раз) и смело могу сказать: я знаю, что об Англии я ничего не знаю. Потихоньку узнаю, стираю «белое пятно» школьного образования. Знаю уже (приблизительно), где находится Лондон, а где Ливерпуль. Что-то знаю про Стоунхендж. Например, что этот уникальный заповедник стал главным местом действия романа «Червь», Фаулз описал его как «врата» - место появления пришельцев где-то на рубеже первого и второго тысячелетий.
На той неделе посмотрел голливудский фильм «Айвенго» (снят в 50-х прошлого века), запомнил, что саксы и бритты враждовали (боролись за власть во тьме средневековья). И знаю, что сцена, когда рыцарь Айвенго, благодаря песне определил место заточения Ричарда – Львиное Сердце, – это элемент английской истории, а не выдумки Вальтера Скотта или голливудских сценаристов. Об этом узнал, читая Фаулза…

Историю я не знаю совсем (в отличие от географии, где оказалось, - все-таки что-то знаю). В старших классах изучали – по сути – историю КПСС. Курс истории СССР был основан на информации о съездах РСДРП - КПСС. Не учил, в конце четверти все пересдавал; получал свою «четверку», и напутствие преподавателя, - «а мог бы быть отличником».
На первых курсах университета уже непосредственно, продолжая гуманитарное образование, изучали историю КПСС.
6 статья конституции – устанавливала гегемонию Коммунистической партии – передового «отряда» пролетариата. Пролетариат считался продвинутым классом. Крестьяне – тоже класс, но отсталый, полный мелкобуржуазных предрассудков. И еще была «прослойка» - интеллигенция. Призванная служить «народу». Сама по себе как бы и не народ. Но, конечно, у интеллигента (человека с высшим образованием, не имеющим отношения к «классам») был выбор. Он мог вступить в ряды КПСС и стать коммунистом – «гегемоном» - равным рабочему.
В старших классах мы, кроме партийно-классовой истории изучали обществоведение. Моменты марксистко-ленинской философии и политэкономии. Последняя наука делилась на две части – соответствующих разделению мира на два противоборствующих лагеря: коммунистический и капиталистический. Эти два курса мы проходили в институтах.
Иностранные языки проходили так, что никто в школе их не выучивал. Два урока в неделю – шесть лет обучения в средней школе. Да и реальных мотивов к знанию иностранного языка у советского гражданина не было.
Почему же литература была в центре? Зачем и кому это было нужно?

2
БЕСПРЕДМЕТНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Мысль Гениса лежит рядом с моей. Или просто – равна моей. Не ЧТО, а КАК – это о том, что предмет неважен, он изымается из образования. И в том, что подобная постановка вопроса давно назрела, я с Александром Генисом глубоко солидарен.
Я начал об этом (вновь) думать после того как услышал на семинаре Л.Г. – педагога музыкальной школы. Она сказала, что её ученики научились писать, но говорить не умеют. И сейчас они учатся говорить.
Навык ГОВОРИТЬ – реальная вещь, необходимая в практике. А что ему соответствует в программе – какой учебный предмет развивает это качество? Первейшее качество. Говорим/общаемся мы каждый день. И встречают нас не столько по «одежке», сколько по тому, как мы проявим себя в общении.
Рядом с этим первым качеством личности (умением говорить) – второй – понимать (способность думать).
И когда Генис открывает вопрос, – КАК читать? – я считаю, что это сводится к этим двум практическим моментам – понимать и говорить.
В гуманитарном образовании эти два «предмета» - говорение и понимание должны занимать две верхних ступени.
А им пока места нет - никакого. Образование находится в большой зависимости от государства. Государству важно воспитание в духе, которое представляется для него – государства – полезным. Общество (в России) почти не занимается образованием образования. И понимание тех же литературных произведений на уроках литературы не требуется. Требуется усвоить ряд «прописных» государственных «истин». Гуманитарное образование – основа зомбирования граждан.
Это одна сторона.
Другая, что реальные знания обретаются (как написал Генис) не в школе, а вне её. Скорее всего, потому что школа (- всех под одну гребенку) не способна дать ТЕ знания и дает НЕ ТЕ. Отчасти от бессилия, от неспособности.
Но, хочу заметить, школа была призвана зомбировать ученика, вложить в его сознание «классовую» мораль и патриотизм (черно-белое восприятие: при идеализации всего, что наше и негативном восприятии «чужого»). В общем, привить ему коммунистическую веру. Лучше всего для этого подходит литература. В выпускном классе – литература «классовая» (советская). На втором месте – история. Переписанная под идеологический заказ.

3
ЧЕХОВ…

… как полуфабрикат
Что все-таки в нем хорошо? Почему Чехова непременно надо любить?!
- Человек рожден для счастья как птица для полета! В человеке все должно быть прекрасно!
- О чем это?!
- Воздушный мечтатель?!
В школе проходили.
- Да, про что мы там?.. Опять про угнетенных и оскорбленных? Или наоборот: жесткая критика, тех, кто живет не так, то есть нечестен или прячется от жизни в «футляр»?!
- Психолог! Все просто живут. Не замечая, как. А он пришел – увидел – изобразил! И все встрепенулись…
- Мы ж рождены для счастья, и оно рядом, но проходят дни и уводят нас далеко от нашего счастья; вот же - Чехов, - он все сейчас нам разъяснит…
И Чехов… разъясняет?

Я думал (а может, думаю так до сих пор), что писатель более всех людей наделен мудростью. Именно он и может разъяснить, что такое счастье, что есть долг, почему человеку так трудно найти свой путь и про самосовершенствование; про рабство, как его искоренить – в обществе, в себе; и что сначала, и что потом, и всё такое.
По жизни мне не везло на знакомства с писателями, поэтому я долго так думал: они мудрее нас – художников. То есть тех, кто не работает непосредственно со словом. Ну, вот кинорежиссер, например. У него же всё/все есть – сценарист, оператор, художник, актеры, директор. Зачем ему мудрость?! А писателю без неё никак не обойтись!

Прочитал я недавно рассказ Георгия Меликова «Дом с мезонином». Автор так любит Чехова, что дописывает его рассказы. Несчастливые концы закрывает хеппиэндами.
Если помните, в этом рассказе сложный треугольник: герой-рассказчик (художник – пейзажист), девушка с «темными печальными глазами», со «слабой, неразвитой грудью» трепетная -любопытная - послушная Женя, в которую он влюблен и её старшая сестра Лида, преданная земской работе (лечит и учит).
Лида (черствая душа) прерывает любовные отношения, отсылает сестру с матерью за границу, подальше от «пустого» человека, не обремененного долгом перед людьми.
Георгий Меликов написал продолжение: герой через долгое время приходит в этот дом, встречает мать, узнает, где её младшая дочь, едет – находит,- и мы понимаем: женится; влюбленные обретают счастье, которого их лишили Лида и Антон Чехов.
Следом за рассказом-продолжением я прочитал рассказ – начало.
И пытаюсь понять, о чем рассказ Чехова?
О жестком эгоистичном человеке? - Лида, заботясь о мужиках, бабах, их детях, не желает понять, почувствовать радость праздной жизни, философствования, а главное – души самого близкого себе человека, своей сестры. Можно так разобрать этот рассказ. Жизнь прошла и мимо Лиды, и мимо Жени, и мимо самого рассказчика.
А можно взглянуть по-другому.
Сошлись две крайности, два человека, у каждого своя жесткая идеология. Художник – философ, который живет по принципу «всё или ничего». Если мы не можем освободить крестьян от непосильного физического труда, то незачем строить для них больницы, открывать школы. Лечить надо причину, а не следствия. А причина несчастья крестьянина в том, что у него нет свободного времени, труд его не посилен; и лекарствами его от болезней и ранней смерти не избавить. Вот если б мы взяли на себя часть его работы… тогда каждый трудился бы по два-три часа в день; и у каждого была бы уйма свободного времени для развития и себя и общества, для достижения всеобщей правды, в которой и скрыт смысл нашей жизни.
Идеология Лиды: пусть маленькая, но польза; а от подобных философских рассуждений одно несчастье – никто ничего делать не будет.
Если отвлечься от Чехова, то я, конечно, на стороне Лиды. Но не тогда, когда она грубо вмешивается в отношения сестры и принимает решения за неё.
Можно принять рассказ «Дом с мезонином» за полуфабрикат. Я как режиссер мог бы экранизировать его по-разному.

Как Меликов. Лида - черствый человек, тупо увлеченный новыми идеями. Рассказчик – мечтатель, тонкий, великодушный - не посмел совершить необходимый поступок, прошел мимо любви из-за своей деликатности.

А можно и наоборот. Лида замечательный человек. Она живет для других. И ей не безразлична судьба её младшей сестры. Этот художник – проходимец – известный пейзажист, да, он может красиво изъясняться (трудно в разговоре найти возражения на его прекрасные речи)… трудно найти аргументы, но то, что человек он пустой и слова его не более чем демагогия – это она - старшая - понимает, а младшая - слишком доверчива, она уже увлечена… И правильно: разорвать эту никчемную связь сейчас, а не потом, когда разрыв принесет смертельную боль. Зная свою сестру и этого угодника публике, она не может поступить иначе, так как финал этой истории (противоположный рассказу Меликова, в котором торжествует любовь) ей хорошо известен: боль и сплошное разочарование.
То есть резюме второго варианта: Лида – права, он – разоблачен и получил то, что заслужил.

Еще вариант: совсем счастливый конец. У Меликова – Лида дурна. Она не права; прав – он. А в этом варианте – все замечательны и все выигрывают.
Он задержал Женю при последнем свидании… нет, конечно, не лишил её невинности, он попросил дать ему время, не говорить пока ничего о его любви - ни сестре, ни матери. И обещал, что пока они не будут встречаться: тогда это не обман, а просто ненадолго задержат правду о их отношениях.
Он выбрал момент, когда Любы не было дома, попросил руки Жени у её матери… Или вот, иной ход: стал заниматься делами земства (цель: очковтирательство для того, чтоб втереться в доверие к старшей сестре), но увлекся и понял, что не так была не права Лида. И дал ей понять, что он на пути к исправлению. И вот тогда-то он…

Четвертый вариант (наверно не последний). Оба (в конфликте: художник и Люба) - далеки от совершенства, оба - неправы.
Идея данного варианта: люди увлечены каждый чем – то своим, понять друг друга они не в состоянии. А при увлечении они забывают меру. Художник философию превращает в демагогию. Люба, в увлечении общественно-полезным трудом и новыми социалистическими идеями, престает думать о близких, забывает, что у них есть сердца и все такое.
Два таких без меры «увлеченных» человека встречаются и разбивают жизнь друг другу, а заодно и близким.
Этот вариант – вариант пропаганды толерантности, с легким оттенком пессимизма.
Он мне наиболее близок. Возможно Чехову он - самый близкий.

Схемы вариантов (схоластика, советую пропустить).
А и Б сидели на трубе, то есть сошлись в конфликте.
Далее – четыре варианта, в которых знаки соответствуют авторскому отношению к А и Б.
1: А (+) и Б (-); 2: А (-) и Б (+); 3: А (+) и Б (+); 4: А (-) и Б (-).
Еще дальше – следующие разветвления; для этого надо ввести третий элемент – «В». И рассматривать финал по обстоятельству, с кем – с А или с Б – остается В. Иначе: «кто – остался на трубе?».
По мысли Х (художника) героя - рассказчика «Дома с мезонином» – проходит вариант «1»: Х (+) и Лида (-) при этом М (Мисюсь) при Л.
Георгий Александрович Меликов сохраняет первую схему, но у него в финале М при Х.
Ладно, оставлю эту схоластику. Еще ведь и мораль может в каждом варианте иметь как бы два знака и давать дальнейшие разветвления…
Чехову (предполагаю) и мне – по мысли - близок – последний из четырех.

Нормально. Чехов – хороший писатель. Но в литературе, как и вообще в жизни, есть прогресс. И тема непонимания, столкновения ЭГО разработана другими писателями значительно глубже. Кафка неверно младший современник Чехова. И Пруст. А потом – театр абсурда. Конечно, Ионеско и Беккет многим обязаны Чехову, но идут дальше (впрочем, про «дальше» - могу ручаться только за Беккета).
Если говорить о писателях второй половины 20 века, – Фолкнер (его трилогия и роман «Похитители»), Джон Барт, Воннегут, Ивлин Во*, Фаулз, Андрей Битов, Юрий Трифонов… ряд будет большим… все они о том же, о сложных взаимоотношениях между людьми, о взаимонепонимании, о том, как легко человек попадает под влияние идей (а не надо бы)…
Меня совсем не трогает Чехов, оставшийся в 19 веке. В историческом контексте – да, он много значит! И я бы с удовольствием экранизировал «Дом с мезонином».

* Отношения Гая и Вирджинии сравниваю с отношениями в треугольнике «Дома с мезонином». Об этом я напишу отдельный текст пол заголовком «Герои Чехова».

Постскриптум
Как читать!? Мы ведь об этом говорим.
Странно – вот я прочитал Меликова, за ним Чехова. Проанализировал. И мне это интересно. Так бы я и хотел читать. Но сам. А школьники в школе…
Боюсь, ничего не остается как все-таки преподносить им мораль в готовом виде. Но… (помечтаем) можно – сделать разбор в диалоге.
Прочитать рассказ – взять схему и поставить вопрос – как мы этот рассказ будем экранизировать/ ставить на сцене. В театре есть начальный период – читка и разбор драматургического материала… вот этим и заняться, имея в виду двойную конечную цель: прийти к морали (обществу не хватает эмпатии, нельзя отдаваться идеям без остатка) и исполнить какие-то сценки в ключе данной морали в классе с желающими учениками.

Чехова и его герои (мелюзга)
«Какая прелесть эта Мисюсь».
Женя (Мисюсь – за ней сохраняется это детское имя – так она выговаривала слово «мисс», обращаясь к своей гувернантке) - как бы предмет страстной любви героя-рассказчика «Дома с мезонином». Последние слова его рассказа «Мисюсь, где ты?».
Эта концовка наводит на мысль, что в Женечке есть нечто необыкновенное. По описаниям её в рассказе – в ней предполагается скрытые таланты и ум, только дни она проводит в праздности, и видим мы (глазами рассказчика) только её доверчивость, послушание (матери и сестре), любопытство, непосредственность…
Что не мало. И уж, конечно, достаточно чтоб влюбиться в нее, тем более, в ежедневной праздности, когда это юное прекрасное (предполагаем) существо заполнено тобой до края.
Для сравнения. Татьяна Ларина дана нам Пушкиным со своими поступками: письмом – признанием, явно выдающим её ум, - «Я Вам пишу, чего же боле, что я могу еще сказать…»; отказом Евгению, переменившему свое отношение к ней, несмотря на увлечение им, что выдает не только нравственную высоту, но и ум, - она понимает, что не в её власти излечить его от праздной скуки… и есть еще, кроме поступков, её сон…
Этот пример я привел для того, чтоб была понятна моя мысль: реально положительные героини действуют, обладают умом и нравственной позицией.
Или…

Загнул в сторону мой поток сознания. Героини Достоевского, Толстого.
Пылкие, страстные - у первого: «целые». У второго как бы половинки (- «дроби»?).
Я люблю героинь Федора Михайловича. Он всех их наделяет, если не умом, то сильной страстной идеей и логикой. Сонечка Мармеладова – высокая идея сострадания, жертвенный путь на каторгу за близким, но вряд ли любимым человеком.
Настасья Филипповна – трагическая фигура, мятущаяся в своем сознании-страдании в поле растоптанного целомудрия и чести, отказавшая себе от нормальной любви и счастья. Её соперница Аглая, любящая Князя, но не способная вытерпеть его двойственность…
Все они действуют, принимают решения, а не так как у Чехова – бледные тени, колеблющееся на фиолетовой стене не понятно чьего сознания (кто такой этот пейзажист – можно строить самые разные догадки, а именно в его сознании, но не объективно существует персонаж Мисюсь).
Женщины Достоевского – фрагменты его диалогического письма, они носители идей (повторяюсь), то есть они часть его противоречивой страстной натуры, а не шахматная партия, в которой холодная рука автора, берет и переставляет фигуры, создавая перипетии, задавая сюжет повествования и основу для моральных выводов.
У Толстого – «половинки». Анна Каренина отдается страсти, а потом оказывается, что ничего «кроме» у нее нет в жизни («не жилец»), и остается только одно – головой на рельсы. Достоевский тоже – и не редко – убивает своих героинь. Например, Лизу в «Бесах». Но убивает он её не ради торжества своей морали, а просто она свое отслужила (идея высказана) и не стоит далее на ней останавливаться. Смерть её не так уж волнует сердце читателя, он заранее как бы предупрежден автором, что никакого счастья Лизе в этой жизни не светит, - не того она встретила и выбрала себе в «принцы» - Николая Ставрогина; он же холодный как труп, в жизни разочарован и живет по инерции.
Наташа Ростова. Сначала - невеста Болконского, потом влюбляется в проходимца Курагина. А потом её (как шахматную фигуру) Толстой задвигает в жены Пьеру Безухову. На половину – жизнь, на другую половину – мораль («вот так – правильно, - это Я вам – Толстой - заявляю).
У Чехова и «половинок» не найти.
Я сейчас не о Мисюсь. Это просто тень, знак, не более того. Из этой личинки у Тургенева рождаются «тургеневские девушки» - но про это я не размышлял никогда и, кажется, даже ничего не читал, а так – знаю понаслышке.
У Чехова – Лида («Дом с мезонином») – одержима идеей служения, лишившая себя всего женского, а также пренебрегающая состраданием к близким; Попрыгунья – модная женщина, пустышка, пропустившая в жизни все стоящее, истинное, ради любовного увлечения с художником (пейзажистом); тот не любит её, тяготится ею, да и самой тягостно, однако следование моде требует и далее тяготиться, пренебрегая мужем – родным человеком.
Душечка, …
Дама с собачкой – единственный в этой карикатурной галерее как бы возвышенный персонаж; принцесса, заточенная в темницу Кощеем…
А, в общем, на фоне героинь Толстого и Достоевского – мелюзга.
Да, с загибом потока сознания кончаю, возвращаюсь к прерванной мысли.

Женечка – второстепенный персонаж. Дано ли ей было избавить рассказчика от его томления и пустоты? Вряд ли. Георгий Меликов предполагает, что грубой рукой земской девушки Лиды разбито счастье героев. Вряд ли. То есть, предположив, что Лида бы не вмешалась в этот союз двух сердец… там легко можно представить любой финал. И его разочарование (просто наскучила ему в Петербурге или в Москве жизнь с этой селянкой), и её разочарование в нем (одни разговоры, а где жизнь?). Можно и оставить их в любви и спокойствие, за некой стеной самодовольства, отгораживающих от мира…
Почти любую роль могла бы исполнить Женя во втором акте этой истории (за рамками рассказа Чехова): как положительную, так и отрицательную.
На первом плане – конфликт главных героев – художника и Лиды

Чехов и «Души прекрасные порывы»
У Чехова и с этим очень напряженно. Не выдают его герои этих порывов. Но откажусь от слова «порыв», запускаю тождественное понятие – «прекрасное движение души», чтоб Александр Сергеевич под ногами не мешался.
Одно с другим, конечно, неразрывно связано. Мы любим и сопереживаем тем героем, кто способен на «прекрасные движения души» (или интеллекта, но об этом надо говорить отдельно на примерах диалогов Эко и Фаулза).
А если этого нет, то это как «книга без картинок», - Алиса вспомнилась, она считала, что книга без картинок (и разговоров) не интересна (так в пересказе Заходера).
Не встретил я «душевных движений» ни у Грина, ни у Паустовского.
То есть там это как бы есть, но только уровень понимания действительности героев и авторов невысок. И получается квази-движение.
Само по себе это явление чрезвычайно важное. Ведь надо отличить одно от другого. Запутанность взаимоотношений людей от того и происходит: неумения отличать истинного от ложного.
Высокие порывы (пусть квази) они сами по себе представляют большую ценность для человека. Опять Пушкин в голову вскочил: «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». Точно сказано, ничего не попишешь. Куда ни кинь, все уже сказано, причем Пушкиным.
Но в этом есть определенное удобство: не надо ничего доказывать, ссылайся на классика, - и кто посмеет тебе возразить. Этот прием был распространен в советские времена; но тогда ссылались на Маркса и Ленина (только кое-что из их текстов изъяли из обращения).
Непреходящая ценность «высоких порывов». Тема заслуживает двух докторских диссертаций (по литературе и по психологии), я её сейчас только обозначаю. И не знаю, вернусь ли. Только в мой «тезаурус» следуют ввести: «высокий порыв» как ложная ценность нашей жизни. Длинно очень, надо бы сократить до «значка»… пока не выходит, придется вернуться после...

Чехов и Умберто Эко. Ключ к Чехову
Встретил в комментариях к роману «Имя розы» на странице 437 под заголовком «Маска».
- Можно ли породить фразу «Было ясное утро конца ноября» и не превратиться в Снупи?*
* сноска внизу страницы поясняет, кто такой Снупи: песик- герой комикса Ч. Шульца (США) «Мелкота» (с 1950 г.) - воплощение тривиального мещанского сознания.

Именно с этой «формулой» я буду теперь подходить к рассказам Чехова: «мелкота» (у меня вырвалось по отношению к героям Чехова – «мелюзга») – «воплощение тривиального мещанского сознания».
Дядя Ваня - не герой (то есть не Атос; не юрист Стивенс - герой трилогии Фолкнера; не Вильгельм Баскервильский – герой романа «Имя розы»). Его восклицание о том, что он принес свою жизнь в жертву карьере профессора Серебрякова, а если б он жил «для себя» из него бы получился Шопенгауэр, - это одна из граней «воплощения тривиального мещанского сознания». Как и финальная фраза этой комедии (из тривиальной провинциальной жизни, где люди хотят быть хорошими и что-то такое заводят в своих мозгах – весьма тривиальное) – фраза Сонечки «мы увидим небо в алмазах». И все эти «рожден для счастья», «как птица», «для полета» - нельзя воспринимать буквально. Это не истина, а «тривиальное», подходящее не интеллектуалу, а мелкоте.
У Эко на эти вещи хороший нюх (не знаю, что он писал о Чехове, думал ли он о нём когда-нибудь, мне кажется: они антиподы), Умберто шарахается от тривиального, как… (потом сравнение подберу). У Антон Палыча тоже – нюх (не слабее); он лирический описатель стереотипов мелкого сознания. Эко аналитик того же самого. У него рядом с мелкотой – герой, чье сознание противопоставлено «мелкому» или корыстному сознанию. У Чехова только тривиальное (мелкое или корыстное) вне какого-либо контраста. То есть контраст только в том, что он свои драмы полагает комедиями, потому что отражает тривиальное. «Комедия» - это слово он и ставил для контраста, чтоб мы не относились к словам героям серьезно. А как к повести Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели». Только Достоевский использует жесткие приемы сатиры, ироничен до смеха. Над Чеховым не очень-то посмеешься.
Вот блистательное место. Над ним смеяться не почему-то не хочется.
…
Не сумел найти. Речь там шла о том, что Душечка утратила смысл жизни, когда её покинул любовник. Чехов это описывает суперкреативно. Она теперь не находит смысла – пишет он (передаю приблизительно) – в бутылке, стоящей на столе; в повозке, промелькнувшей за окном; в утреннем птичьем щебете… всему этому (жизни; её течению) придавали смысл слова родного существа. Великолепное наблюдение. Скорее всего, именно это качество (видеть течение жизни в мелочах, совокупляя эти мелочи с сознанием обывателя) выводит Чехова в число мировых гениев. Но оно же сводит его прозу к описанию потоков сознания «мелюзги»: тривиального мещанского сознания.

Чехов. Сомнения. Гипотеза: раздвоенность – норма гуманизма
Сейчас полежал – подумал; как все-таки хороши эти «лежачие» мысли – жаль что под них письменный текст не «течет»…
Все красиво «сошлось», сел к компьютеру – записать только (не более того), а мысли исчезли, не дают свое течение повторить.
Так хоть коряво хочу изложить тот «лежачий» поток.
Есть же (или может быть) тот возвышенный Антон Чехов, которого я как бы перечеркнул предыдущими текстами, которого любит и завершает своими продолжениями чеховских рассказов Георгий Меликов. Сомнение не ставило меня. Отсюда генерация гипотезы: мир чеховского сознания – раздвоен. Он гуманист. Его трезвые мысли приводят к грустному выводу о банальности мира и жизни. Но он далеко не всегда согласен со своими трезвыми мыслями, и взбрыкивает/ воспаряет: «…как птица для полета», «увидим небо в алмазах» и всё такое.
Подобная раздвоенность – норма, а не исключение.
Пример: народ у Пушкина. (Вычитал у Натана Эйдельмана в книге «Первый декабрист», но не чисто повторяю за ним, а иду своей мыслью в сторону; у него: как менялось отношение Пушкина к народу.)
- И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал, что в свой жесткий век восславил я свободу и милость к падшим призывал…
- Да уж, занесло Александра Сергеевича, - бьется во мне трезвая мысль, -
«добрые чувства» народ в сериалах находит (Пушкин в этом плане давно уж народу не «любезен»), от свободы русский народ по доброй воле отрекся, ему бы царя – батюшку, а не «дерьмократов» всяческих с их гражданским обществом (какого «царя» - народ в том никак не разберется, вроде, как бы Сталин наше «имя»; он – за казнокрадов казнил, державу возвысил, о добром народе как отец родной пекся; а что все это миф – народу до лампочки), «милость к падшим» – а это про кого? Понятно, что Пушкин о декабристах. Только вот в наше время кого на их место поставить? Тех, кто о правах граждан России больше всего переживает? Значит речь о правозащитниках, об Анне Политковской (в первую очередь, как о самом высоком примере «выхода на площадь» Правды). Но ведь народ никакой «любезности» к тем, кто милость к «падшим» (вроде Анны) призывает, давно уже не испытывает. Так наш гений угодил пальцем – вот - в небо.
Совсем другое дело у Пушкина его «трезвые мысли». «Русский народ ленив и нелюбопытен» (взял эту цитату у Паустовского). И еще поэт сравнивает народ со стадами, которые должно резать или стричь (это из Эйдельмана позаимствовал).
Так что раздвоенность сознания – это норма.
Так же и в себе нахожу эту раздвоенность.
Жизнь редко сводит нас с «героями», то есть с людьми, которых мы берем себе за образец (учимся у них и все такое). Но случайные «попутчики» для нас не являются чем-то незначительным. Самый популярный сайт – «в контакте»; самый популярный телеблок – «Дом-2». Жизнь в её непроизвольном (относительно) развитии, в её случайных сюжетах – интересна всем (исключений я не знаю, разве одно – и то, оно требует особой проверки).
Вот так и меня моя коммунальная жизнь и жажда общения (любого, но по чуть-чуть) сводит с людьми, которых я в «героях» не мыслю. Но думаю о них, пишу, разговариваю с ними. Мне кажется и Чехов (он в плане контактов был счастливее меня – писал свои пьесы для Станиславского, дружил с…) точно так же был окружен разными людьми и о них писал свои книги. О них думал, с ними разговаривал.
Главный персонаж моих хроник – Н.
Так случилось невольно. При всей её дробности и противоречивости, я должен отметить, что вовсе не хочу пригвождать её к «позорному» столбу. Мне интересны её мысли и чувства не сами по себе (чаще всего сами по себе они кажутся мне лишенными содержания), а как некий образец… Мы невольно стали друг для друга чем-то вроде подопытных кроликов. Даже, если она не осознает это, то все равно за мной наблюдает и свои выводы делает (это я чувствую по тому, как она корректирует свое поведение в общении со мной: подстраивается под меня). Естественный процесс, которому отдавался Чехов. Душечка, Попрыгунья – вряд ли он создавал эти образы одной только силой своего воображения; что-то ведь было в реальности, какие-то подопытные крольчихи.

Как мы проходили Пушкина.
Хотел написать об этом отдельно, но все то, что хотел, – написалось по клочкам – по закоулочкам.
Суть идеи. Проходили мы - мимо. Реальный Пушкин – антисоветчик. Свобода у него превыше всего. И высокий долг – служить делу свободы. А также свобода в мыслях – есть признак нормального человека; зомбированный человек – антинорма.
Мои преподаватели говорили другое: что та свобода, к которой призывал поэт – достигнута благодаря Великой Октябрьской революции. К сожалению, Пушкин не дожил до этого прекрасного времени, которое он воспел в своих стихах, как зарю свободы.
И всякая прочая муть была облаткой, в которой был представлен непознанный нами и нашими преподами гениально вольный Пушкин.

«Все равно» или Как мы с Наташей друг друга обсмеиваем

2009-11-24T20:35:43Z

(разговор на медицинские темы от 11 ноября)

Вынес помойное ведро и руки мою; говорю Наташе, что это средство профилактики против гриппа – «после выхода на улицу мыть руки с мылом».
Она надо мной смеется.
Я говорю, что мне Софья об этом каждый раз в телефонном разговоре напоминает.
- Там, в Англии на это почему-то внимание обращают, а здесь – вот, не говорят же по радио…
- Это естественно, - продолжает, надсмехаясь, Наташа, - за всякие ручки берешься, то да сё.
Вроде, значит, и напоминать об этом нет никакого смысла.

По радио говорят про особую лампу, про аромотерапию.
- Всё равно дедовскими способами все пользуются, – говорит Наташа.
Я ей (про себя думая, - кто ж эти «все»?):
- Только они – эти способы - никак не заменяют медицину. Реально: прогресс медицины увеличил среднюю продолжительность жизни. Дедовские способы все-таки за медициной не способны угнаться.
Она стала возражать, - средняя продолжительность снизилась… толи в военные толи в послевоенные годы, а в другие времена в сибирской деревне, - какое здоровье в семьях было… в общем, ерунду понесла. Ведь никакой статистики она не знает, в сибирской деревне не жила. Ни знаний, ни личного опыта у неё нет в этом плане. Так откуда ж такая уверенность?!
Потом уступила, что говоря о дедовских методах, имела в виду только простуду да грипп, а ни что-нибудь иное. И добавила через паузу, что все равно - те, кто методично пользуется этими средствами…
Я не стал поддерживать разговор, раз «все равно».
Все равно мы ничего не знаем. Не в «теме». Ни я, ни Наташа.
Это Софья в Объединенном Королевстве по заказу разных фирм собирает и изучает информацию; чтоб точно знать всякие зависимости.
А я не знаю, например, от чего растет средняя продолжительность жизни и от чего она (в России) резко упала… Такие у нас пустые разговоры.

Феодосийские хроники

2009-11-24T20:30:34Z

5 октября

Праздничный день Пеленгаса

Всегда, когда бываю в Интернет-клубе, захожу на Крымский рынок. Так сегодня.

Продавцов стало значительно меньше. Цены на овощи растут. Помидоры купил за пять гривен. То есть за 18 рублей килограмм.

Наташа давно говорила, какая замечательная рыба пеленгас. Я однажды даже её в кафе-столовке попробовал. А сегодня купил рыбину на 3,3 кг.

Соблазнила меня торговка частная, уступила гривну с кило, отдала за 17, всего заплатил 56 гривен. Не только, чтоб как следует распробовать, но еще и ради товарищества – общее дело, общая как бы праздничная еда. - Пусть расцветают в нашем дворике двенадцать Розовых кустов!

Это я так - ляпнул; вспомнил Мао и другое: когда я пришел домой с рыбой, Наташа высаживала черенки будущих Розовых кустов.

Между прочим, праздничные дни где-то рядом – 4 и 7 ноября.

…И помчал меня Пегас;

Должно знать про пеленгас:

Если взгляд у рыбы мутный,

То не первое уж утро

На прилавке ждет невежу,

Чтоб попасть на стол несвежей.

Коль глаза у рыбы ясные, –

Знай, что ждут тебя прекрасные

Завтрак, ужин и обед,

Проживешь ты день без бед.

Резюме к стиху «нэ трэба» -

То не мышь, не дед, не репа -

Просто рыба пеленгас…

А где рыба там и газ!

То, считай уже – политика…

Так про чей вы глаз, простите-ка?..
Ой!

Куда ж это меня опять заносит?! Вот так всё время…

Не работаю: не работается. Выпили всю «чернильную» (читай: творческую) кровь из меня мои критики. Дописал только с утра хроники, чтоб отправить. И всё. День пеленгаса.

Только он (день) уже закончился. Время: 20 минут первого. Я приехал в Феодосию 6 сентября. Пошел первый час шестого ноября. И вместе с ним третий месяц моей крымской жизни.

Пора начать публикацию в блоге Избранных мест из Феодосийских хроник.

Чайки

2009-10-17T08:19:59Z

Новый альбом ЧАЙКИ из 9 фотографий - по количеству лет Миранды. Отправил сейчас в свой альбом AAN008 - Hi 5 -с посвящением.

Выбор Украины.

2009-10-11T09:59:37Z

(Вчерашний вечерний разговор с Наташей.)

Выбор между Россией и Америкой. С кем дружить/ кому отдаться?

Невольно в голове у Наташи: дружить можно с Россией, а Америке только отдаться. Это оправдано тем, что были мы когда-то одной страной – СССР и язык (в Крыму и Киеве) остается (в быту) – русский.

И вот Наташа:

- Американцы пол Украины отхватят…

- Я не понимаю, что значит «отхватят»? Что вы имеете в виду – реальную оккупацию или военные базы, а может быть что-то еще (кражу сырья)?

Наташе трудно было ответить на мой вопрос – она выбрала «базы» и вывоз сырья по низким ценам, которые установят сами американцы.

- Почему вдруг Украина будет продавать по низким ценам? Россия продает свои газ и нефть – по мировым (в зависимости от качества товара). А базы? России военные базы в Украине нужны больше, чем Америке. Лично я плохо представляю «Черноморский флот США» - зачем он им нужен? Но спорить не буду: я не в теме. И вы не в теме.

Но… пример из истории. Когда окончилась Вторая мировая война, мы с союзниками поделили Европу, запад оккупировали американцы и англичане (союзники), а восточную часть - СССР. Американцы спокойно убрались из Европы, при этом помогли восстановить экономику западноевропейским странам. Мы принесли в восточную часть репрессии и ГУЛАГ. И затормозили развитие этих стран. Мне кажется, не стоит пренебрегать уроками истории. Тем более что в России это основное правило – не учить «уроков истории». Это не слова. Сталин почти победил в телепрограмме «Имя России». Думаю, результаты подтасовали – назначили на первое место Александра Невского, Сталина перевели на третье. А Пушкин («наше – всё») кажется на седьмом. Реально «наше всё» - это Сталин. Стоит ли дружить с такой страной?

- Но объясните мне, почему Америка будет нам помогать возрождать экономику? – среагировала Наташа на ту часть моих слов, что касалась восстановления европейских стран, пострадавших от войны (в частности, от американских воздушных налетов) по американскому плану Маршала.

- Америка захватывает мир в последние десятилетия, (в основном) не применяя оружия. Благодаря высокому развитию науки, культуры (особенно кинематографа), производства, эта страна - мировой лидер. Об этом в частности свидетельствует доллар как мировая валюта и захват кинорынка всего мира фильмами Голливуда. Из этого положения следует, что Америке вы (Украина) нужны как потенциальный покупатель – американских продуктов, технологий, культуры. Вы ей нужны богатыми, а не бедными. Бедняк не будет покупать. И уж тем более не будет каждые два года менять компьютер и телевизор, а через пять – машину и холодильник.

Программа потребления – ущербная программа (я за разумное потребление), но не американцы её изобрели. Продвигают сейчас эту программу – они. Пока у них нет конкурентов. Но это уже – я сторону. Мне кажется, я ответил на ваш вопрос, - почему Америке нужно, чтоб вы были богатыми, а не бедными.

- Хорошо, но почему бы нам не выбрать Россию, с которой мы исторически связаны. И Россия точно так же…

- Нет. Россия – точно так же не будет. Россия не лидер. Это страна третьего мира, точно так же как Украина. «Дружба» с отсталой страной обернется – на основе урока истории – лишением свобод. То, чего нет в России, например Савика Шустра с его телепрограммой «Свобода слова», не будет и в Украине. У нас убивают журналистов и правозащитников – и у вас будут убивать. Те механизмы зомбирования населения, что действуют в России, будут экспортированы в Украину. Хотите вы такой дружбы? На основе подавления? Тогда уж вам никакого Майдана не светит. Ельцин расстрелял граждан, вставших у стен Белого дома (осень 1993, если не ошибаюсь) на защиту путча Руцкого-Хасбулатова. Из пулеметов по невооруженным людям стреляли БТРы. Вот также и с вашим новым майданом расправятся. Вы такой дружбы хотите? Америка обременена демократическими нормами и завоевывает (что дурно) мир цивилизованно, в рамках мировых правил. Россия с этими правилами не считается, в России откровенно нет демократии, демократию у нас вытеснила «суверенность». Слышали такой термин (изобретение путинских политологов) – «суверенная демократия». Хотите испробовать нашей квази-демократии? Ну, тогда вперед - к воссоединению с Россией. Интересно, сколько потом десятилетий (или столетий?) потребуется вам, что от этого морока опомнится?

Еще мы коснулись Грузии, то есть агрессивной политики современной (Медведевской) России. У Наташи в голове: «Это был конфликт Осетии и Грузии, просто Россия вынуждено вмешалась»…

- Ой! – говорю, принес ей «Новую газету» с материалами Илларионова «Как готовилась война», - почитайте, потом поговорим; вы же абсолютно не в теме. И кстати еще пара примеров из истории. Помните? СССР напал на Финляндию, потому что Финляндия первая напала на Советский Союз? Подобные фальшивки мы лепили, лепим и будем лепить. Над законами защиты фальшивок от разоблачения работает наша многомудрая Дума.

И – напоследок - пример безудержной агрессивной политики СССР. Когда война с Японией была практически закончена. Америка одержала победу, благодаря атомной бомбардировке Хиросимы. И потом Нагасаки. Тогда, если не ошибаюсь, в день второй атомной бомбардировки, мы вторглись в Японию, нарушив – можно сказать вероломно? - наш договор с ней о ненападении (Япония не открыла второй фронт, когда мы сражались с Гитлером, - соблюла этот договор). Когда японцы капитулировали, американцы спокойно убрались восвояси. Мы же, по сути, не воевавшие в этой войне, прихватили острова, которые нам абсолютно ни к чему. Губит нас жадность. И пока это так – не стоит с нами дружить.

Альбом (фото)

2009-09-30T08:24:20Z

Сейчас загрузил новый альбом (фото) с 19 сюжетами Коктебеля.

Ошибка

2009-09-25T14:27:34Z

Простите. Набрал тексты для чтения дома. Совершенно случайно они попали сюда. Всё стер.

Юлиана

2009-09-25T07:38:08Z

РАБОТАЮ
Последние дни монтирую свой видеодневник.
Предполагаю скоро закончить - феодосийский сюжет от 22 сентября и сюжет от 5 сентября – о репетиции в театре ОкОлО («Три мушкетера» с новым составом).

Текст к фильму МИАЗМЫ/ЮЛИАНА (рабочее название сюжета от 22 сентября).

Она не постучала в дверь, она даже не пришла. Просто возникла передо мной. Я стою у стола и режу арбуз. А за сеткой – силуэт Юлианы в раме окна.
- Мне нужна капелька клея…
- Как вы здесь?..
- Я читала японскую поэзию… Вы не туда смотрите?
Я смотрел на калитку, словно рассчитывал увидеть там иероглифы хокку.
- На скамейке...
Я вышел проверить. Как бы расставить всё по местам. - На скамейке лежала раскрытая книга – горбиком вверх.
- Я отвела Илюшу в школу. Наташа спит, я не хотела её будить, сидела на лавочке и читала, - помогла Юля навести мне порядок в сознании. – Я сварю кофе, надеюсь, Наташа не обидится...
Я заговорил о Феодосии, о том, как можно спастись от скуки в этом городе. Юля наговорила чего-то шизофренического. И я ушел за «Кенноном», в надежде на продолжение разговора и моего фильма о Феодосии. Вышла Наташа, Юля заворковала – он ушел за камерой – я не буду-не-буду сниматься…
Потом я снимал. Ниже пояса.
(конец первого текста к фильму)

Миазмы.
Софья помогла установить точное значение слова…
Короче, миазмы – одуряющие испарения в местах разложения. Это не дословно. Дословно надо было бы употребить слово «болото». Но согласитесь, «места разложения» в нашем контексте - при внутреннем совокуплении сказанного с Чиндяйкиным в роли Верховенского – старшего (он говорит о российских миазмах) и при том, что таковым местом в будущем фильме является «умирающая» Феодосия - более точно.
- Тусуетесь? – это вопрос недельной давности. – Какие тусовки? - подумал тогда. У меня их не было. Теперь есть. И скоро будет кино о моей тусовке в Феодосии.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ГЛАМУР. ДВУЛИКИЙ ГЕНИС

2009-09-18T11:12:33Z

(про учение и правильное к нему отношение)

ВК прислала статью Гениса из НГ (от 4 сентября, № 97) – на отзыв.

Отзываюсь.

Личный опыт автора статьи/ эссе описан увлекательно. Когда-то я зачитывался текстами Гениса. Потом нечаянно удивился, как мало я выношу из наших «разговоров». Проверил, детально проанализировал один текст и разочаровался в своей любви к этому автору – начисто. Больше он меня не захватывает.

Но сейчас речь о идеях, о «конструктиве». Не о личном его опыте преподавания. Это другой разговор. Не дружеская беседа, в которой мы делимся своими светлыми воспоминаниями о той единственной, что бывает в жизни каждого. Той, что отнимает нашу невинность, иногда нежно, любовно, - «мы писали, мы писали, наши пальчики устали», иногда грубо, еще хуже, чем первый трах в подъезде... тебя трахнули, а ты полон чувства вины – это мне кажется исключительной особенностью нашей родной школы, нашего социалистического и постсоциалистического воспитания. Видно не освободился я от идеализации Запада в полной мере…

Итак, не дружеская беседа о далеких лицейских буднях и праздниках... у нашего разговора иной контекст и другие ракурсы.

Как всегда у Гениса, в статье/ эссе много общих мест, с которыми трудно не согласиться.

«Первое сентября я ненавидел – и учеником, и учителем».

Нет, это как раз не общее место (лично я, можно сказать, любил первое сентября, не сильно любя школу в остальные дни). Но это «индивидуальное» (место Гениса) касается самого «общего». Оно про то, что школа нуждается в критике.

Критика нужна школе, чтоб совершенствоваться. И еще более нужна человеку, чтоб построить свое личное отношение и к школе, и к учению. Генис в своем эссе (первой его части) именно этим и занимается. Благое дело, независимо от того, какой бы чепухи Генис при этом не наговорил.

Приведу примеры чепухи и общих мест. Далее цитирую.

- Наверное, бывают замечательные школы, но ведь и там учат черт-те чему. Господи, какой чуши я наслушался в своей десятилетке. Ну кто в здравом уме хочет знать, чему равен синус альфы? какова валентность водорода? как нам реорганизовать «рабкрин»?

Состав образования всегда отстает от прогресса и никогда не бывает актуальным. В 18-м веке школа учила про газ флогистон, в 20-м — квадратному уравнению. Ни того ни другого мне так и не пришлось встретить на двух континентах, где я жил, и в 50 странах, где я бывал. В утешение говорят, что любая учеба — от астрологии до истории КПСС — развивает мышцы мозга, хотя я и не уверен, что они у него есть.

(конец цитаты)

Здесь справедливо общее место: «Состав образования всегда отстает от прогресса и никогда не бывает актуальным». Успевать за прогрессом школа могла бы только в том случае, если б в ней преподавали творцы, а не «шкрабы» (школьные работники).

Так организовано обучение в СУНЦе.

СУНЦ, специальный учебно-научный центр – так, кажется, это расшифровывается. Их в 90-е годы в нашей стране было четыре. Об одном из них (при екатеринбургском университете) и его директоре я снимал фильм. Но это другая история. Здесь я просто хочу сказать, что ученых на все школы не хватит. И школа всегда будет «отставать от прогресса».

А вот пример чепухи из цитаты Гениса.

«Ну кто в здравом уме хочет знать, чему равен синус альфы? какова валентность водорода? как нам реорганизовать «рабкрин»?».

Я хочу знать.

Генис нагромоздил три вопроса, разрушая контекст фразы. Не уверен, что в ней есть реальный смысл? Он, как павлин распускает хвост, блистая красноречием.

«Валентность водорода» – реальный вопрос.

«Синус альфы» – весьма невразумительно, требует «перевода». И перевести это можно так – кому вообще нужна математика? Для чего её изучать в школе?

О «рабкрине»… То есть о изучении ленинских работ. Здесь речь, вероятно, идет о фальшивых идеях, лежащих в основах гуманитарного образования в советской школе.

Генис свалил всё в одну кучу – и намек на справедливую критику советского и постсоветского гуманитарного образования – зомбирования школьников, и пустословные обвинения школы, как места, в котором учит исключительно тому, чего изучать не следует.

Мне по душе пушкинское – «мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь». На время оставлю эту лучшую «формулу» школьного образования, вернусь к Генису.

По Генису образование должно быть связано с практикой. В своей практической жизни он так и не встретился с «квадратным уравнением». Утешители говорят (по Генису) о мускулах мозга, которые якобы развивало это «квадратное уравнение», но он сомневается в существовании мускулов.

Опять общее – с чем я согласен на сто процентов – обучение должно быть связано с практикой. И опять – чепуха: «обучение не должно выходить за пределы практики». Прямо это не сказано, но можно вывести из слов «нерадивого ученика и учителя» Гениса.

Хочу отметить его непоследовательность, нет, - двуликость. С одной стороны он требует - «Практики!» с другой - жаждет чтения и учения ради чистого наслаждения.

Для меня суть обучения – познание (оно есть самоцель), а не практическая польза, которую человек извлекает из своих знаний. Да и что она есть - эта практическая польза? Для мальчиков нет ничего более «практичного», чем нравится девочкам. А девочкам нравятся умные мальчики. Так что и «косинус альфы», и «как нам реорганизовать «рабкрин» легко могут пойти в «дело». Но «блистать» умом надо уметь. Есть опасность: стать в глазах девочек и всего класса «заучкой»/ «ботаником».

Опять я пришел к «формуле» Пушкина. «Потихоньку учить что-нибудь и как-нибудь» – ведь главное суметь блеснуть своим знанием в нужную минуту перед нужными людьми.

Хороший вопрос вытекает из текста Гениса – может учиться надо не в школе, а еще где-нибудь? Автор эссе утверждает: «Но как раз всему первостепенному, дающему навык и приносящему радость, мы учились вне школы, а часто и вопреки ей.».

Моя личная история и похожа и непохожа на данную в этой фразе. Опять – есть справедливое общее место (важнее то, что мы «проходим» за периметром школы) и чепуха (школа ничему «первостепенному» не учит).

Генис недооценивает роль школьных «что-нибудь» и «как-нибудь». Да, знания приходят отовсюду. Но также из школы. Нет «мускулов мозга», но как-то ведь – произвольно - формируются жажда познания, «предметные» интересы и способы учения в личной жизни каждого. Школа в этом формировании играет не последнюю роль. Роль у нее сложная – есть прямой вред, который она приносит, но есть и необходимая польза. Школа не только место, где учеников снабжают знаниями, школа есть бытие. Школьные друзья, школьная компания, школьная жизнь – это тоже школа. Второй её план – не связанный напрямую с образованием, но не будет школы – не будет и этого второго плана.

Мне чужда позиция Гениса. Моя позиция сильно отличается от его.

Знания (не все), которые я получал в школе, ТОЖЕ были для меня «первостепенны», давали необходимые «навыки» (в частности, - навыки чему учиться и как) и «приносили радость». Конечно, нельзя ограничиваться школой. У меня была школьная компания (ребята старше меня на год – все из одного класса), старшие друзья во дворе, взрослые в коммуналке, книги и фильмы, кружки и секции и т.д.

Мне нравится исторический подход к изучению предметов. Суть физики и математики можно постигнуть только через историю и философию этих предметов. И литературу я люблю и ценю вместе с её историей и «человековедением». Категоричный рационализм Гениса принуждает меня рвать целое на части. Не хочу.

У Гениса как бы иная точка зрения. И ладно. Не спорить же с ним как с ЕГом. Нужен четкий тезис и ясное – аргументированное - обозначение позиций сторон.

Оставим школу в покое. О ней ничего особенного Генису сказать не удалось. Много замечаний, на которые можно было бы откликнуться. Например, про канон, традицию, Китай и Америку. Но все это брошено автором мимоходом, не мысли – зародыши мыслей. Трудоемкая работа – возиться с этими «зернами», чтоб в результате высказать свое отличное мнение – а будет ли оно кем-то востребовано? Да и главное в его тексте – литература как школьный предмет и как лучше всего, не прерывая традиции, этот предмет изучать.

Еще одна цитата из эссе.

Сомнительность уроков литературы станет заметней, если сравнить их с другими. Представьте, что нас заставляют учить не таблицу умножения, а историю таблицы умножения. Вместо принципов деления и сложения — примеры деления и сложения. Вместо методов анализа — набор результатов. Вместо игры на пианино — эволюцию инструмента. Получается, что такого предмета, как «литература», нет и быть не может. Ведь школа должна научить не тому, что читать, а тому — как. Особенно — сегодня, когда XXI век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев. Чтобы сохранить чтение, надо вернуться к «арифметике чтения». Только навык умелого чтения позволяет решить всякую задачу и влюбиться в подходящую, а не навязанную программой книгу. Чтению учат, как всему остальному: осваивая азбуку, исследуя связи, понимая цели и оценивая средства, но главное — ставя себя на место автора. Чтобы стать хорошим читателем, надо быть писателем или — хотя бы — побыть с ним.

(конец цитаты)

Очень мне не нравится пример с игрой на пианино. Он не корректен, как весь абзац в целом. «Эволюцию инструмента» было бы логично изучать тому, кто изучает сам инструмент, его устройство. А тому, кто учится играть на фортепьяно – по этой логике – следует изучать «эволюцию» нотной грамоты и историю фортепианной музыки. По-моему, совсем не лишние знания. Квазилогика Гениса легко может привести к тому, что изучающему химию, придется изучать разные истории, в частности - изготовления реторт и добывания огня… я о том, что играющий на пианино играет на пианино, изучающий химию имеет дело со стеклянной посудой, спиртовкой, огнем и т.д.

В центре этой чепухи (процитированного абзаца) автор поставил стопроцентно верную общую идея: школа должна научить не тому, что читать, а тому — как.

Истина, которую открывает нам автор эссе, отвечая на этот вопрос «как» – «главное – ставя себя на место автора». Это - не чепуха. Нормальное место. Я люблю такой подход. Когда я увлекся импрессионизмом и кубизмом, я купил масляные краски, растворители и стал писать картинки на ватмане соответствующим образом. Как-то пробовал сочинять музыку.

Но должен ли этот подход стать универсальным?

Тема стоит того, чтоб о ней поговорить. Но нужны собеседники.

Автор же слишком категоричен. Он для себя всё решил и пишет новый учебник. Учебник чтения.

Цитата.

Медленно и упрямо ты идешь вплотную за автором, чтобы, переняв его опыт и обострив свою интуицию, настигнуть его. В тот счастливый момент, когда ты, научившись сливаться с текстом, догадываешься, что будет в следующем абзаце, сдан первый экзамен.

Теперь, освоив трудные азы медленного чтения, можно развернуть книги веером, чтобы понять устройство каждой. Мудрость в том, чтобы находить отличия. Нельзя судить о вине по градусам, и разные книги нужно уметь читать по-разному. Поэтому уроки чтения отвечают на множество необходимых вопросов. Как читать про любовь и как — про Бога? Как справиться с трудными книгами и как — с простыми? Как узнать на странице автора и почему этого не следует делать? Как нащупать нерв книги и как отличить его от сюжета? Как войти в книгу и как с ней покончить? Как овладеть языком и как обходиться без него? Как пристраститься к автору и как отказать ему от дома? Как влюбиться в писателя и как изменить ему? Как жить с библиотекой и как, наконец, вырваться из нее?

(конец цитаты)

Я никогда не ставил цели, угадать, что будет в следующем абзаце. То есть провалил экзамен чтения по Генису. Счастливые моменты у меня рождались без угадывания, по разным другим поводам.

А про все остальное (весь этот набор вопросов, которыми должен овладеть ученик чтения) - не знаю, что сказать. Подождем.

О заключительном пафосе эссе. Здесь я сливаюсь с текстом в любовном экстазе. Только скрытая цитатка из Стругацких («счастье - для всех и даром») почему-то мешает мне достичь оргазма. Наверно, отвлекает своей чужеродностью.

Цитата.

Читательское мастерство шлифуется всю жизнь, никогда не достигая предела, ибо у него нет цели, кроме чистого наслаждения. Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье — для всех и даром.

Будь я школой, первым предметом в ней бы был читательский гедонизм.

(конец цитаты)

Может быть, Генис напишет великолепный учебник. И тогда я исправлю ошибку, -перестану считать его шарлатаном и произведу в гениальные педагоги. Но это уже мои проблемы; моя записка частное открытое мнение, которое я адресую ВК.

Шлишол Шолшли

16 сентября

Крым Феодосия

Генис – не колосок. Постскриптум (Из второй феодосийской хроники)

2009-09-18T11:08:49Z

Вчерашнее утро ушло (несколько часов) на записку о Генисе.* Сейчас одно слово поменял в названии – вместо «шарлатан» поставил «двуликий». Еще думал над вариантом: «сидящий на двух стульях». Но с его пышным павлиньим хвостом можно не два, а двенадцать стульев разом покрыть. Его не трогают противоречия. Он легко совмещает рациональный подход с категоричностью утверждений. Я за «рацио». Но я также за сомнение. Против категоричности. Нельзя знать наперед. В тему/ разговор надо входить открыто. Быть готовым к тому, что диалог опровергнет твои предположения/ тезисы. Ценности (не убей, не лги, не кради…) и здравый смысл (четкое видение причинно-следственных связей) – основа реальных результатов нормального разговора.
Генис бросит тезис… потом другой. Хвост павлиний распускается. Увлекает. Я поддавался раньше этой красоте. Он (при своей пустяшной рациональности) не заботится о проверке истинности этих тезисов. Любит парадоксы, знает, что и публика их любит. Так от тезиса к тезису и ведет доверчивого читателя, ничего разумно не объясняя. Как блоха скачет - по парадоксам.
Канон. Китайцем мог считать себя тот, кто знал иероглифы. А русским – тот, кто знает Пушкина и Толстого. У американцев вообще нет канона задающего принадлежность к нации. У них вместо «иероглифов» - знание звезд, песен… нет, чем пересказывать Гениса, лучше дам цитату, - «Когда я приехал в Америку, мне трудно было разговаривать с окружающими, потому что у нас не было общего языка — контекста. Если русское поле цитат составляли книги, то американское — фильмы, песни, сериалы, звезды».
(конец пересказа россыпи тезисов Гениса)
Красиво и путано.
Знание иероглифов – понятно: это письменность, язык, возможность изъясняться – понимать и быть понятым.
А Пушкин-Толстой – тут подвинетесь – позвольте… Их же в России только «проходят», но в смысл не вдаются. Разве что на уровне цитат знают. «Мороз и солнце – день чудесный… и речка подо льдом блестит… плетется рысью как-нибудь». Интересно: а могут подобные цитаты служить контекстом – основанием для чувства со-общности? Не исключаю.
Чувствовать себя русским, потому что тебе - родные какие-то слова Пушкина (ты с ними почти что родился, уж точно в колыбели слышал, также как слова «мама» и «папа») и потому, что имена Арина Родионовна, Анна Каренина, Наташа Ростова, Пьер Безухов, Андрей Балконский (пусть ты даже не читал Толстого) тебе хорошо известны и ты об этих «людях» знаешь не меньше, чем о своих соседях.
Хороший тезис. Стоит с ним работать. Но отдельно от китайских иероглифов и контекста американской идентичности.
Только отмечу, почему я ему сопротивлялся. Пушкин и Толстой – авторы антисоветские. Если б их не «перелицевали» (под комментарий Ленина о «зеркале русской революции»), не залили перелицованных (на самих себя непохожих) обильно глянцем, так чтоб гранитный этот блеск лишил классиков остатков глубины смысла, то их тексты следовало бы запретить для изучения в школе. Помилуйте, никто же на самом деле в России не считает, что свобода лучше несвободы. Наоборот, всем подавай несвободу, только чтоб гарнир к этому главному русскому блюду - рабству - был… нет, не гарнир нужен, а жратва – и чем больше, тем лучше.
В настоящей России Сталин затмил «солнце нашей поэзии». И сейчас и ранее Пушкин никогда не был для нас «всем».
Наше «всё»:
- «как закалялась сталь, молодая гвардия - мы рождены, чтоб сказку сделать былью, - повесть о настоящем человеке», - этим дурили головы в выпускном классе, а русскую литературу под соусом ленинских идей приканчивали годом ранее;
- «Лев Яшин и Майя Кристалинская, Иосиф Кобзон и Валерий Брумель, Людмила Зыкина и Емельян Пугачев, Алла Пугачева и Стенька Разин – и за борт её бросает в набежавшую волну, - я смотрю ей вслед, ничего в ней нет» - это наши звезды и наши песни;
- «Владимир Высоцкий, - вор должен сидеть в тюрьме – Чапаев и Штирлиц - за державу обидно – свистят они как пули у виска…» - наши сериалы, и никакой пушкин не задавал нам наш отечественный «контекст» так, как эти «мгновения» и «места», на которых мы неизбежно встречались, потому изменить место встречи, если ты советский гражданин, было нельзя.
Генис этими местами пренебрегал. В СССР он не был «советским», он (учитель литературы в прибалтийской школе) по ошибке считал, что его «поле цитат» совпадает с общим национальным полем, где главные «иероглифы – Пушкин и Толстой». В реальности, наше «поле цитат» – это «фильмы, песни, сериалы, звезды». Точно так же как и у американцев. Сверх названного - «американского», в нашем «контексте» есть герои. Впрочем, это тоже – звезды. И есть – совсем наше и совсем «всё» - советская патриотическая литература. Не случайно же новые претенденты в классики пишут свои «повести о ненастоящем человеке». Так и стоит это поле – нескошено. Только вот Генис – жизнь прожил, а поле (наше русское) так и не перешел. Нет, - не колосок. Да и я – не колосок, хотя, в отличие от него – перешел.
Иероглиф в Китае содержит реальную информацию.
Наш иероглиф «Пушкин» – лубочно-умильный. Мы игнорируем информацию иероглифа «Пушкин». Реальное его содержание – свобода. Это - ясный взгляд на вещи (он не распускает павлиний хвост, как двуликий Генис, разве что иногда, перед барышнями в альбомных стихах – «чудное мгновение», «гений чистой красоты» и всякое такое) и выражение презрения «стадам рабов». В стране холопов содержание текстов Пушкина никогда не будет прочитано. Рабу ясный взгляд становится поперек самого желанного - «большой жратвы», так как раб на господина рассчитывает.
Генис пишет (пообещал НГ) «Учебник чтения». И по этому поводу у меня утром новые мысли появились.
Я не разделяю его идеи (в целом) о том, как учиться читать. Для меня основа правильного чтения: выражение мыслей и чувств, которые пробуждает в тебе текст. Читать и говорить о прочитанном. Делиться друг с другом этими мыслями и чувствами. Обсуждать их.
И, конечно, проецировать это на жизнь (на свой жизненный опыт). Рассуждать о собственном согласии/ несогласии с автором. Наедине с книгой превращать её в разговор с автором.
А также.
Знакомиться с «эпохами», «биографиями», «автором» (по его высказываниям в дневниках и письмах, в разговорах с друзьями, в интервью).
Знакомиться с мнением критиков.
Прилагать к читаемому (изучаемому, «проходимому») тексту свои знания о теории литературы. И делать собственные заключения. То есть выступать в роли критика.
Не лишнее – попробовать себя в роли автора. Почувствовать «вещь» изнутри. Так Анатолий Васильев требовал от своих учеников – от режиссеров, чтоб они играли на сцене, от актеров, чтоб ставили пьесы. Я этот принцип (для себя) разделяю полностью.

- «Ставить себя на место автора», - так в концепции правильно чтения Гениса, - «прочитав два абзаца предсказать содержание следующего»? (Это не Генис вопрос ставит, это я у себя спрашиваю – пробую его концепцию на вкус и цвет.)
Нет, ничего не имею против. Всегда «ставлю», но, не задумываясь над содержанием третьего абзаца. Я «ставлю» так: как бы я на месте писателя написал этот абзац, как бы на его месте повернул сюжет, сложил – непротиворечиво - характер. Не разделяю мнение, что третий абзац мог быть только таким и никаким иначе. Даже, если это теоретическое мнение основано на прослушивание Генисом лекций Бродского… У меня свои учителя, что мне перед чужими «приседать»?! Этот дурной детерминизм мне также противен как модный ныне релятивизм. Крайности – дурны. Мера – суть вещи. Тут я гегельянец – количество определяет качество.

Поставил точку, а мысль остановиться не хочет. И в голове складывается новая записка – «Загадочный пассажир». Суть: учиться анализу; единая красота алгебры и литературы; познание мира через книгу не ограничивается беллетристикой.
Надо будет высказаться по разным (но связанным) вопросам. Литература – проводник - в ряду предметов (математика, физика, химия, биология, психология и т.д.), по которым можно познать мир и литература как предмет изучения (фрагмент мира). Искусство чтения не возможно без искусства анализа. Что читать (списки) и как читать – «я» и «проводники». Почему можно наслаждаться книгой не овладев искусством чтения (пример – «Три мушкетера», «Гарри Поттер»)? Искусство, которым нельзя наслаждаться без…
Надеюсь, напишу сегодня-завтра. Не оставлю этот хвост.

* Приложение. Статья Гениса, присланная ВК.
НГ № 97 04.09.09 А.Генис
День первого сентября я ненавидел — и учеником, и учителем. Школа предала меня, и я предал школу. Наш роман не удался, хотя до сих пор не могу себе представить ничего прекраснее учения.
Школа, где я учился, была не хуже других. Про ту, где учил, такого не скажешь. Дети ссыльных из рабочего поселка составляли смешанный класс, но я не интересовал ни русских, ни латышей. Лев Толстой их занимал еще меньше. Правда, за последней партой сидела умная, толстая и некрасивая девица. На переменах она читала Карамзина, и ей я был тоже не нужен.
Жизнь моя казалась чудовищной. По ночам я готовился к изощренным урокам, которые по утрам срывали мои ученики. После обеда (и вместо него) я отчитывался директору за поставленные двойки. В учительскую я боялся заходить из-за учителей в галифе, в уборную — из-за куривших школьников. Меня спас урожай. Всех отправили на картошку, и вместо одуряющих уроков я старательно копался в сырых грядках, не поспевая за учениками. Пока я набирал мешок колхозу, они ссыпали два себе. Глядя на их спорую работу, я остро почувствовал собственную бесполезность. Посреди бесцветного картофельного поля, жидким балтийским деньком, меня одолела еретическая мысль о бессмысленности школы. Ни той, ни этой, ни всякой другой — в любой стране, но на этой планете.
Наверное, я был плохим учеником, но я всегда любил учиться — лишь бы не в школе. Наверное, мне попались плохие, как и я, учителя, но ведь не все. Наверное, бывают замечательные школы, но ведь и там учат черт-те чему. Господи, какой чуши я наслушался в своей десятилетке. Ну кто в здравом уме хочет знать, чему равен синус альфы? какова валентность водорода? как нам реорганизовать «рабкрин»?
Состав образования всегда отстает от прогресса и никогда не бывает актуальным. В 18-м веке школа учила про газ флогистон, в 20-м — квадратному уравнению. Ни того ни другого мне так и не пришлось встретить на двух континентах, где я жил, и в 50 странах, где я бывал. В утешение говорят, что любая учеба — от астрологии до истории КПСС — развивает мышцы мозга, хотя я и не уверен, что они у него есть.
Единственными осмысленными уроками были те, которые я всегда прогуливал, — пение, труд и физкультура. Первое могло научить меня наслаждению музыкой, которого я был напрочь лишен до сорока лет. Второй нужен каждому, чтобы испытать физиологическое удовольствие от массажа рук о работу. Физическая культура служит прообразом любой другой. По-настоящему мы знаем то, что умеем. Только целостное — а не головное — знание преображает человека радикально и навсегда: нельзя разучиться плавать. Но как раз всему первостепенному, дающему навык и приносящему радость, мы учились вне школы, а часто и вопреки ей.
В моем детстве лучшим примером служил футбол. Никто никогда не объяснял нам правил, но каждый мальчик страны владел ими, не хуже судьи, в котором мы не нуждались. С другой стороны, за треть века в Америке я так и не научился бейсболу, забывая устройство игры раньше, чем мне заканчивали ее объяснять. И все потому, что футбол входил в меня сам — ненасильственное, органическое знание, содержащее награду в самом себе. Сегодня таким «футболом» служат компьютеры, обращению с которыми дети учатся шутя, а мы плача. В англоязычной Википедии — три миллиона статей, и большую часть написали школьники. Школа тут ни при чем. Она всегда отстает и давит, как будто у нее нет другого выхода.
Может, и нет. Я не настаиваю на своей педагогической гносеологии. Возможно, в той параллельной вселенной, где бог — завуч, кому-то нужны логарифмические таблицы Брадиса. И кто я такой, чтобы отнимать их у школьника? Меня, в конце концов, волнует только один предмет — мой, и он называется литературой.
Литература считалась главной — наряду с математикой. И ту, и другую мы учили каждый день, методически не отличая одно от другого. Каждое художественное произведение тоже считалось задачей, решение которой содержалось в разделе «ответы» и называлось «идеей». Школьная, идущая от Платона и Гегеля, ученость искала растворенный в тексте тезис, очищенный от сюжетных частностей. Это и была «идея», ради которой автор писал книгу, а мы ее читали. Уроки литературы заключались в дистилляции таких «идей». Поскольку набор их был небольшим и стандартным, школа шла от обратного, находя в книгах заранее известное. Такая тактика делала писателей неотличимыми друг от друга и позволяла каждый день разбирать схоластические темы. Одну такую я решал на вступительном сочинении: «Народ у Некрасова и Маяковского». Найти то, что объединяет три части этого уравнения, — увлекательная задача, с которой сегодня мне уже не справиться.
Сведенная к идеям литература пуста и бесплодна, как горная цепь. Чтобы оживить ее, популярные учителя меняли средневековую схоластику на античную риторику, подменяя литературу «человековедением». Смысл этой дисциплины раскрывала практика. Классика поставляла учебные модели поведения, которые нам было положено оценить и освоить. Следуя за программой, мы с ранней молодости должны были мучиться непростыми вопросами. Восьмиклассницы решали, следовало ли Татьяне уступить домогательствам Онегина. Восьмиклассники — почему Печорин не хочет служить отечеству? Я не знаю ответов на эти вопросы, но это не смущало школу и развлекало школьников.
Лучшие учителя, избегая ригоризма идейных вершин и сплетен житейского болота, шли средним путем. Они заменяли литературу историей литературы. На этом поприще школа достигла самого большого и наиболее долговечного успеха: она создала канон. От «Летописи временных лет» сквозь «Князя Игоря», Фонвизина и Карамзина он тянется к Пушкину, обнимает золотой XIX век и завершается бесспорным Чеховым. Канон — базис национальной культуры: он — то, что делает русским. В древнем разноплеменном Китае китайцами считали всех, кто знал иероглифы. Наши иероглифы — это классики, Толстой и Пушкин.
Мы не всегда отдаем себе в этом отчет, потому что воспринимаем канон как непременную, естественную, почти физическую данность. Я не могу себе представить родившегося в СССР человека, который не знал бы Пушкина. На нем стояла страна даже тогда, когда исчезло прежнее название и изменились старые границы.
Так, однако, бывает далеко не всегда и не всюду. В Америке, скажем, нет и не было своего Пушкина. Как и нет списка обязательных, да и любых других классиков. Конечно, и американская школа учит «Ворона», занимается «Геком Финном», упоминает «Моби Дика», читает «Над пропастью во ржи» и проходит «Убить пересмешника». Но американские писатели не составляют частокола, ограждающего национальную идентичность. Канон в Америке — привозной, и уже поэтому эклектичный и произвольный. Одни включают в него Платона, другие — «Робинзона Крузо», большинство — Шекспира, но никто уже не считает канон непобедимым и вечным. Отчасти то место, которое у нас занимает родная литература, в Америке отведено Библии. К этому, впрочем, не имеет отношения американская школа, разумно охраняющая свою непреклонную светскость.
Жизнь без канона — новый опыт. Многие считают его трагичным, ибо роль отобранных веками классиков играет мимолетная поп-культура. Когда я приехал в Америку, мне трудно было разговаривать с окружающими, потому что у нас не было общего языка — контекста. Если русское поле цитат составляли книги, то американское — фильмы, песни, сериалы, звезды. Сегодня, однако, это — универсальный набор, и русскому школьнику легче найти общий язык с американским сверстником, чем со своими родителями.
Распад авторитарного по своей природе канона — мировое явление, связанное с общей демократизацией культуры. До отечественной школы он добрался вместе с падением прежней власти. Первой развалилась литература ХХ века. Все, что попало в канон после Горького и под давлением, вылетело из него первым. За опустевшее от «Поднятой целины» место школа сражалась с азартом недавно обретенной свободы. В программу включали то Платонова, то Ахматову, то «Трех мушкетеров». В таком списке нет ничего плохого, но это — не канон, а хорошая компания. Произвол пресекает традицию. А без нее школьная литература подменяет библиотекаря: она предлагает книги вместо того, чтобы научить их читать.
Сомнительность уроков литературы станет заметней, если сравнить их с другими. Представьте, что нас заставляют учить не таблицу умножения, а историю таблицы умножения. Вместо принципов деления и сложения — примеры деления и сложения. Вместо методов анализа — набор результатов. Вместо игры на пианино — эволюцию инструмента. Получается, что такого предмета, как «литература», нет и быть не может. Ведь школа должна научить не тому, что читать, а тому — как. Особенно — сегодня, когда XXI век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев. Чтобы сохранить чтение, надо вернуться к «арифметике чтения». Только навык умелого чтения позволяет решить всякую задачу и влюбиться в подходящую, а не навязанную программой книгу. Чтению учат, как всему остальному: осваивая азбуку, исследуя связи, понимая цели и оценивая средства, но главное — ставя себя на место автора. Чтобы стать хорошим читателем, надо быть писателем или — хотя бы — побыть с ним.
Медленно и упрямо ты идешь вплотную за автором, чтобы, переняв его опыт и обострив свою интуицию, настигнуть его. В тот счастливый момент, когда ты, научившись сливаться с текстом, догадываешься, что будет в следующем абзаце, сдан первый экзамен.
Теперь, освоив трудные азы медленного чтения, можно развернуть книги веером, чтобы понять устройство каждой. Мудрость в том, чтобы находить отличия. Нельзя судить о вине по градусам, и разные книги нужно уметь читать по-разному. Поэтому уроки чтения отвечают на множество необходимых вопросов. Как читать про любовь и как — про Бога? Как справиться с трудными книгами и как — с простыми? Как узнать на странице автора и почему этого не следует делать? Как нащупать нерв книги и как отличить его от сюжета? Как войти в книгу и как с ней покончить? Как овладеть языком и как обходиться без него? Как пристраститься к автору и как отказать ему от дома? Как влюбиться в писателя и как изменить ему? Как жить с библиотекой и как, наконец, вырваться из нее?
В сущности, все великие учителя литературы, такие как Борхес и Набоков, предлагали нам уроки чтения. Например, Бродский, проведя значительную и далеко не худшую часть жизни за университетской кафедрой, никого не учил писать стихи, лишь читать их, но так, чтобы каждый чувствовал себя поэтом. По Бродскому, каждая строка требует от нас того же выбора, что и от автора. Оценив и отбросив другие возможности, мы понимаем бесповоротную необходимость именно того решения, которое принял поэт. Пройдя с ним часть пути, мы побывали там, где был он. Такое чтение меняет ум, зрение, речь и лицо. Скрестив образование с воспитанием, оно становится просвещением, но это далеко не самое важное.
Читательское мастерство шлифуется всю жизнь, никогда не достигая предела, ибо у него нет цели, кроме чистого наслаждения. Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье — для всех и даром.
Будь я школой, первым предметом в ней бы был читательский гедонизм.
© Alexander Genis
От редакции. Поскольку «Учебника чтения» еще нет (а очень нужен!), мы обратились к Александру Генису, который обещал по новой главе — каждый месяц... Не пропустите.
Александр Генис
Нью-Йорк

В Кріму. Новая жизнь.

2009-09-15T08:57:03Z

Пишу хроники - в блоге буду вівешивать отдельниіе места из єтих Феодосийских хроник.

Коктебель

2009-09-15T08:54:42Z

15 сентября (вторник)
Не хотел ехать в Коктебель. Взял в правую руку зажигалку, - руки за спину. Загадал, - если Наташа угадает, - поеду. Спрашиваю её, – в какой руке? Она говорит, - в правой!
Я поехал. Перед тем ВК позвонила. В Тюмени тепло, градусов 15, до 20.
- У нас, - говорю, - вода 23 градуса, и жарко, как летом, наверно градусов 30.
Еще о Диллоне - «обменялись», но об этом – может быть - после.
В Коктебель приехали в полшестого. Фестиваль в предыдущий день - в воскресенье 13 сентября - закончился. Наташа столик раскинула у кафе «Камелот» (что это? - явно, что-то знакомое,- литературное?), а я вдоль моря – торговыми рядами - отправился по знакомым местам (два года назад мы здесь на фестивале побывали). Снимал. Аккумуляторов хватило. Но все равно главное чувство – разочарование. Ничего не увидел, ничего нового не придумал, повторяю находки «Первой прогулки по Феодосии» – волны, птицы, взлет, полет, ракурсы с гальки… пейзаж только другой, - «волошинский». Хочу две серии сделать по этим фотографиям – «Глобализация» и «Море, птицы, люди».
Так первый замечательный день в Крыму – закончился дурно. Но не жалеть же. Билет на автобус Феодосия – Коктебель - всего 5 гривен (20 рублей). Отметился в Коктебеле. И дурное впечатление – все равно - впечатление! А пейзаж «волошинский» - все-таки трогает.

КОКТЕБЕЛЬ

Вот –
Кок-тебе-
ль!
Как тебе?
Иль
не так?!

Колыбель!

Чего-то возвышенно-поэтического…
Цветаев-волошинского…
Не колыбель?..
Все равно – Мекка
Акварельных пейзажей…
Гламур без подделки.

Я люблю глобализацию
Где-нибудь в Питере,
В Тюмени, Екатеринбурге, Ковентри.
Но только не здесь.
Этот стандартный торговый рад
Отели, палатки, сувениры…
Раздетые люди –
Глазящие, как я
Только в иную сторону;
Люди - играющие
В группках и кучках
Прочесывающие Россию и СНГ
(новое цыганское племя)
Молодые, стандартные свой нестандартностью;
Люди - медитирующие – у самого моря
Кажется: берег – их жизнь и дом.

Вспомнил.
Улица с домом Шекспира
В Стратфорде.
Я там покупал сувениры.
В музей не зашел – было не по карману.

Гений места – дано сохранить?
В чем он – в музее?
В вещах,
хранящих прикосновения
или взгляд?
В сувенирах – стандартных брендах? -
К домашнему холодильнику -
На магнит: «и я там был!».
Шекспир не виноват, что родился (если он вообще рождался) в Стратфорде. Место рождения не выбирают. Волошин выбрал в Крыму - Коктебель. Там был берег, море, солнце и горы. Все это осталось. Но заполонили паломники – берег и море. А солнце и горы – остались. Сто лет как одно мгновение.
Или даже мгновения – и того (бесконечной малости) – быть не может.

(Это я набрасываю текст к своему сериалу «Коктебель – как тебе?»)
Я вернулся один, Наташа осталась торговать (вернулась в одиннадцатом часу).
Приехал – дома телефон надрывается. Звонящий не желает остановиться. Пока не вырубит станция, - звонки. Через полчаса снова – бесконечные звонки…
Я не хочу брать трубку – если это козел Сережа?!
Но тревога от них растет, расположение духа становится все более дурным.

Утром проснулся в дурном настроении. И сон…
Я среди группы людей в помещении. Совсем чужой – у меня конфликт с ними.
Я говорю (безнадежно, мрачно): «Вы ничего не понимаете в поэзии».
Понятно откуда сон – из коктебельского разочарованного вечера, с отголоском конфликта с библиотечными работниками (вчера Седьмую питерскую хронику правил – там об этом).
Зачем я с ними вообще в контакте? Говорю слова, которые их унижают, а меня превозносят. А дальше? Что бы там – во сне – могло быть дальше? Могло бы понести. Спросил бы их – «из вас кто-нибудь хоть одну строчку из Эзры Паунда или Чарльза Буковски помнит?» И умножил бы свою глупость.
Вот с этим ощущением собственной глупости (опять лез на рожон) и одиночества (конфликт с группой/ обществом) проснулся сегодня.
Благо, Окуджава несколькими страницами меня успокоил. Пошли мысли – сел записывать. Но пора на почту (в интернет – клуб). Потом запишу.

MD продолжение разговора

2009-09-15T08:43:18Z

ВК позвонила, спрашивает:
- Вы читали последнее, что Диллон Вам написал?
- Не знаю…
- Добрые слова о том, что продолжаем узнавать друг друга?
- Это читал.
- И тут же вставил про Вашу «ярость благородную»…

Диллон, спасибо на добром слове!
Однако, я в ответ - опять – ярлычок: «офсайдер».
Суть. Ты меня вызвал. Типа на дуэль – логическую. Фальш-извинениями тут не обойдется. Утверждаешь, что ты адекватнее отражаешь мир/ жизнь (это про узость мою, про идеализацию США, односторонность взгляда, отсутствия «второй чаши» и т.п.).
В целом (про мою неадекватность) ты мне ничего доказать не сумел. И Софья, и ВК говорят, что не был я «односторонним». А других свидетелей в нашем разговоре пока нет. Сам ты в нашем разговоре всегда в офсайде. Сколько бы «голов» я или Софья тебе не забили, ни один из них не будет засчитан. В итоге я знаю только твое мнение обо мне. Но ничего не знаю об Америке (что ты думаешь), о наших преступлениях до и во время войны (второй мировой), о «величии» России и в связи с этим - о «второй чаше», о последних восьми годах управления нашим государством, о нашей политике на Кавказе, о провоцировании военных конфликтов… о западных СМИ…
Неужели ты приравниваешь Би-Би-Си и компанию, в которой продажная зомбированная Юля работает? Не видишь разницы между подачей информации российским ТВ и «Новой газетой»? Что ты думаешь о статье Бориса Соколова?
Я её цитировал. Но теперь цитирую другие фрагменты.
Борис Соколов: … Между тем уловка с архивами весьма хитра. В Польше материалы о советских пленных 1920 года давно уже рассекречены и доступны исследователям. Но в польских архивах еще могут быть материалы, посвященные советско-польским отношениям, с которых гриф секретности пока не снят. И этим всегда можно будет оправдать недопущение поляков к большей части катынских документов. Да и само обещание Путина вовсе не означает, что закрытая ныне часть катынских материалов будет для польских историков рассекречена. Наоборот, один высокопоставленный российский чиновник в самый канун визита заявил, что такого рассекречивания ни в коем случае не будет.
В Гданьске Путин заявил, что "нам нужно излечить общество от заразы ксенофобии, расовой ненависти, взаимного недоверия, построенного на циничном передергивании или грубой фальсификации истории". Как мы убедились, в речах и статье самого российского премьера есть как ловкое передергивание фактов, так и прямые фальсификации. Но главная задача ловко скроенной смеси полуправды и лжи заключается отнюдь не в том, чтобы побудить Польшу, Германию, Англию, Францию и другие страны покаяться в грехах, которые привели ко Второй мировой войне. В действительных грехах - вроде Мюнхена - там давно уже покаялись публично, а в мнимых, которые склонна приписывать другим государствам российская сторона, никто, естественно, каяться не собирается.
Здесь важнее другое. Плавные, обтекаемые речи Путина, учитывая обстоятельства времени и места, не могли подвергаться открытой критике со стороны других участников юбилейных мероприятий. И теперь можно будет говорить, что вот, наша позиция по борьбе с фальсификаторами истории Второй мировой войны, с теми, кто пытается представить Сталина одним из ее виновников, находит понимание как в Польше, так и в большинстве других европейских стран. И о Катыни, дескать, уже можно забыть, да и вообще пора перестать каяться за преступления советского времени. (конец цитаты)
Очень сильно расходятся твой взгляд и взгляд Соколова, в частности, на то, что мы раскроем архивы с документами о наших преступлениях. Соколов тоже, как я, - «узок» и «односторонен»?
Я ведь ничего в этом плане о тебе не знаю, только догадываться могу и ярлычки «клеить» - выбора ты - вечный офсайдер - мне не оставляешь.
Никита был прямодушен, он говорил американцам – «у нас культура в миллион этажей, а у вас – максимум – на три наберется». После вторжения в Ирак, - «они же на нас также могут напасть». Он много читал (тех же «хемингуэлев» и прочих американцев), слушал, рассуждал и часто, узнавая новое, менял свои представления. И эти перемены были заметны, он не стеснялся своих ошибок. Ты закрыт, про тебя мне почти ничего неизвестно.

Перезагрузка. Ирак и американцы

2009-09-05T07:18:15Z

Выдалось утро за компьютером. В Москве. Продолжаю перезагрузку. Один из спорных моментов с Дилоном - изменил я свое отношение к вторжению американцев в Ирак или не изменил. Однозначно: изменил. Однозначно: не было у меня безоговорочной поддержки американцев в этом деле. Печально, что это (изменил - не изменил) становится предметом принципиального спора. Дурной это спор, однако...
Я в этих вещах (политических) не разбираюсь. Мое отношение складывается из суммы чужих мнений. Основу той суммы чужих мнений, из которых я выплавляю свое, составляют не комментаторы ТВ (тогда еще действовало НТВ - Киселев в своей программе комментировал действия США - но он мне никогда особенно не нравился), а люди, которым я по разным причиным доверяю, в том числе, конечно, "пиндосы".
Вера Нордал - американка, ныне пенсионерка, историк, уважаемый педагог (мы познакомились с ней, когда она была директором школы посольства США в Москве). Она протвник Буша, была активным участником предвыборной компании - против него - по совести учствовала, а не по корысти. Она была против вторжения, но при этом замечала, что Саддам - преступник, который должен понести наказание за свои преступления.
Я думаю, что проблема вторжения - это проблема американского народа, и как высянилось - народа Ирака. В начале это как бы не была проблема иракцев - народ был под диктатором. Я помню кривую улыбку Митьковой на НТВ. Она не знала, что делать со своим лицом. Все дни гневно клеймила в новостях американцев. Вдруг они входят в Багдад - без крови, а народ крушит статую Хусейна. В интервью на НТВ... один говорит - я вышел из тюрьмы - где находился за телетарелку на своем доме... много было интервью с иракцами, которых устраивало вторжение США. Но со временем стало ясно: американцы завязли. Взять Багдад - одно, мирный демократический Ирак - другое. И такой Ирак не сотворить ни американцам, ни народу Ирака. Стругацкие оказались правы: "трудно быть богом". И прав оказался Пиотровский (директор Эрмитажа) - он говорил, что американцы увязнут. Я его мнение тоже учитывал - профессионал все таки в Ираке. Хотя, с другой стороны, моя дочь утверждает, что... как бы помягче о пропажах из Эрмтажа сказать и что он может быть к этому причастен?..
Были еще такие мнения, которые я запомнил.
"ДА!" - одобрение вторжения депутатом Думы, лидером Либеральной партии Юшенковым. К партии этой однозначно относится невозможно. К Березовскому у меня отношение безоговорочно негативное. Партия существовала на его деньги. Предвыборная компания должна была пройти под резкой критикой властей. С партией расправились, как с никакой другой в путинской России (если верить нашему приятеля С. Ал-ву). Юшенков мне нравился и до его убийства. И нравится сейчас, несмотря на поддержку его Березовским.
Наиболеее интересное мнение из всех, что я слышал с экрана ТВ - Андрона Кончаловского. Это было ответ на вопрос - зачем это надо американцам...
Тут остановлюсь - не только Вера Нордалл бала против Буша. Огромное количество американцев не поддержали это вторжение. Демонстрация - 200 000 американцев вышли на улицы (не было таких против войны в Чечне, хотя при этом мы все как бы против чеченской войны). Поэтому мне трудно было бы быть однозначно за войну против Хусейна. Это их проблема, а не моя. Но большинство (вероятно, с малым перевесом было за вторжение).
Почему? На этот вопрос ответил Кочаловский. Среди прочих причин он назвал - выделив её - оскорбление народа Америки 11 сентября. Думаю, он прав. Сыграла здесь свою - огромную - роль "ярость благородная".
Доминантой в моем отношение к вторжению было мнение Андрея М. Накануне войны, он сказал, что война все равно будет. Слишком дорого обходится "взвести курок". То есть войнв - это еще и "экномика", и теперь война будет по инерции. А сам он к вторжению относился неодобрительно - он считал, что американцы могут повлиять на Саддама иным образом, а по "лени" своей примитивно лезут напролом. Я тогда ошибочно его понял, что основная причина войны - сбить цены на нефть, поскольку Хусейн "накручивает". Позже Андрей мне втолковал, что ничего подобного он говорить не мог, так как рост цены обусловлен развитием Китая и Индии. И его (рост цены на нефть) не остановить - американцы это понимают. Я говорю - я в этих делах профан. И так позорно ошибся (не понял Андрея).
Я очень горячо говорил об этом вторжение, прежде всего потому что мне не нравилось, как у нас все это преподносится населению. - Американцы хотят захватить нефть, установить свой режим, повелевать миром...
И вот этой антиамериканской пропаганде я хочу противостоять. Это обман! Зомбирование населения!
Вовсе я не хочу (и не хотел) поддерживать... кого? что? Друга Путина - Буша? амерканский народ (но Вера Нордал тоже американский народ и лучше я поддержу её)...
Дилон, вполне возможно, я что-то не досказал. Говорю наспех. Но кажется, все основные тезисы прозвучали...

В дорогу

2009-09-04T13:32:03Z

Закончилась моя третья новая жизнь в питере (этим летом). поехал дальше. В Интрнете планирую оказаться седьмого сентября.

MD.6 Вторая чаша

2009-09-03T05:10:00Z

Дилон пишет, о том, что я всегда нахожу оправдания агрессиям США и… далее цитирую:
- Однако в разговорах о России никаких весов у вас нет. В случае ВОВ для вас всё однозначно. Мне же кажется, там нет однозначных вещей - там очень много всего намешано, но все разговоры с вами заканчиваются навешиванием ярлыков. И в этом смысле мне кажется, что шире смотрю. (конец цитаты)

Диллон, мне кажется, что широта твоя в твоем незнании.
Расстрел в Катыни между прочим не ВОВ, а Вторая мировая война. На Польшу мы вместе с Гитлером напали с двух сторон, с разницей во времени дней в 16. Ты про это что-нибудь знаешь?
Оккупация Прибалтики и Западной Украины тоже совершилась до 22 июня 1941 года.
О том, когда Америка во Вторую мировую войну вступила ты два года назад еще не знал, узнал в разговоре со мной.
Моё «однозначно» построено на чтении историков Соколова, Невежина, книг Виктора Суворова, Виктора Некрасова, Окуджавы. Прослушивания программы «Эха Москвы» «Цена победы». Там частые гости – историки, авторы книг. Хорошо помню разговор с Марком Солонининым – историком поддерживающим позицию Суворова – Резуна, о том, что Сталин готовил удар по Гитлеру летом 1941 года. Кроме чтения независимых историков, я общаюсь с ветеранами, расспрашиваю также людей, которые что-то знают о войне непосредственно от участников. Записываю интервью (на видео). Работа над фильмом «Война и мы» (рабочее название, снять мне его не дали) тоже что-то дала в представление о войне, узнал о конкретных операциях, тем более что была возможность консультироваться у военных историков лично.
Конечно, я не все перечислил. И понимаю, что мое представление о войне остается слишком приблизительным. На днях у лотка раскрыл книгу – читал о Хиросиме и Нагасаки. Запомнил, что погибших в Хиросиме во время ядерного удара было 80-100 тысяч, а от последствий погибло еще около 100 тысяч человек. Бомба над Нагасаки разорвалась на большей высоте, чем над Хиросимой; и упала не туда, куда планировали ее сбросить. Жертв там не более 50 тысяч.
Война в Чечне унесла не меньше жизней наших соотечественников.
А штурм Берлина, нужный не нашему народу, а Сталину, чтоб успеть до американцев взять Берлин (и отхватить кусок Европы побольше), «обошелся» нам… количество наших солдат, убитых в последнем штурме вдвое превышает количество жертв американской ядерной бомбардировки.
Положи что-нибудь на другую чашу весов?
Я, конечно, для себя однозначно решил – Сталину место на скамье подсудимых в Нюрнберге. Но победителей не судят. Очень неоднозначно вели себя союзники в конце войны. Есть у меня к ним претензии. В частности, довольно подло выглядит выдача советских военнопленных Сталину – несколько миллионов, освобожденных союзниками из нацистских лагерей, ушли в родной ГУЛАГ (узнал об этом два года назад на уроке истории в 9 классе – снимал заказной фильм).
А вот с Хиросимой пока не разобрался. Здесь – не однозначно. Был ли реальный смысл в этой бомбардировке или не было? Вынесем за скобки, что это была демонстрация силы перед СССР, циничное испытание нового оружия в реальных условиях войны и т.д. Все это так. Но при этом мне важно установить самое важное: каким было бы количество жертв со стороны Америки и со стороны Японии без «Хиросимы»? И как должны были действовать американцы? На этот вопрос у меня пока нет ответа.
Вот бомбардировке Дрездена, о которой я вычитал в книге Курта Воннегута – у меня однозначная оценка – преступление американцев без внятного смысла. Тупо бомбили, и жертвы мирного населения совершенно бессмысленны. Ну, и так далее.
Я высказался. Предоставляю слово тебе. Интересно узнать о твоей широте и той чаше, которая наши преступления для тебя уравновешивает.

MD.5. Перезагрузка продолжается

2009-09-03T02:22:21Z

О чувстве вины и извинениях.
Дилон в нашем разговоре уточнил свою позицию о наших преступлениях во время Второй мировой войны. Он мне написал.
- ...мой тезис - "мы действительно должны за это извиняться перед теми, кому нужны эти извинения".
(конец цитаты)

Дилону
Рад, что подвижики происходят. Начиналась твоя "позиция" с того, что ты присоединился к Путину (если не ошибаюсь) - была она примерно такой: поизвинялись и хватит. Рад, что это "хватит" больше не звучит. Но из-за моей "узости" меня не устраивает и данная твоя позиция. Очень странно звучит (Кафку напоминает) - "извиниться перед теми, кому нужны эти извинения". А перед теми, перед кем виновны, но кто нас (справедиливо, по-мому) держит за хамов и в извинениях наших "хамских" не нуждается - перед ними мы не должны извиниться?!
А я-то думал, что искренние извинения идут от чувства вины, а не от того,что этого извинения от тебя кто-то требует. И нужны извинения прежде всего извиняющемуся...
Пример из жизни приведу, а то ты при "широте" своей запросто не поймешь еще, о чем это я тут щебечу. Я виноват перед Надей Кожушанной. Она послала со мной из Москвы в ТЮЗ Екатеринбурга свою пьесу. Я эту папку забыл в Москве. А потом мне страшно было - я понял,что я под колпаком КГБ и мне не до надиной пьесы стало (оставил я её в доме, где всё прослушивлось и проводились оперативные обыски,когда хозяин отсутствовал). В конце-концов я передал её в театр, но когда мы случайно с Надей встретились - она (рядом с ней Оля Наруцкая - кинорежиссер, работала с надиным сценарием) Оле говорит, указывая на меня, - "А с этим человеком я больше не разговариваю". Оля: что вы ребята!.. А я молчу - стыдно, виноват, знаю,что Надя права, сказать мне нечего... Потом я понял и решил - виноват, конечно, и надо мне об этом Наде сказать, ивиниться; хоть ей и не нужно моё извинение, "вычеркнула" она меня, но мне оно нужно - пусть не простит, но я должен это сделать... только уже поздно было. Надя умерла, а я этого не знал. Узнал случайно. В записи на кассете стал смотреть какую-то телепередачу о ней (ее памяти) - думал жива - а её нет - понял и завыл... так и не извинился - и никогда этого не забуду, и больно,что исправить уже ничего не могу.
Так что отвратительна мне твоя широкая позиция - "извиниться перед теми, кому нужны эти извинения".
И цена наших извинений (их искренность) перед поляками для меня ясно обозначается тем, что архивы о наших преступлениях мы (Генпрокуратура с согласия властей) для родственников жертв не открыли. Они (родственники и среди них великий кинорежиссер Анджей Вайда - его отца мы пулей в затылок в Катыни "отблагодарили" за рождения замечательного сына) ведь хотят простого - установления факта и обстоятельств гибели близких людей...
Что ты здесь, Диллон, на "другую чашу весов" положишь, проявив свою широту и мою узость? Чем оправдаешь нашу позицию и неискренность наших извинений?

писем нет

2009-09-02T12:48:22Z

2 сентября. На рамблере авария. я не могу попасть в свой почтовый ящик с самого утра.

Утро 3 сентября. вчера я попал в свой ящик - в 11 часов ночи. Из 15 комментариев (знаю эту цифру по статистике своего блога) до меня дошли только два. сейчас - в 5.40 утра - ящик опять недоступен. Трудно отвечать на комментарии, когда их надо разыскавать в подвалах своего блога...
пишу об этом, потому что жду важные письма... надо звонить. или напишите мне сюда - в подвал этой записки

MD.4. Извинения за избиения

2009-09-02T12:08:54Z

Пишет Борис Соколов (Грани.ру)
...Предложение же Путина полякам и россиянам в связи с Катынью простить друг друга вообще выглядит издевательством. За что поляки должны нас простить - за бессудное убийство почти 22 тысяч своих соотечественников в Катыни, Медном, под Харьковом, в тюрьмах Западной Белоруссии и Западной Украины? А за что мы должны прощать эти несчастные жертвы? За то, что они не вовремя подвернулись сталинским палачам?

И столь же издевательски звучат путинские слова о советском сочувствии тем полякам, которые мужественно сражались против немцев. Те, кто знают, сразу вспомнят о печальной судьбе бойцов Армии Крайовой, многие из которых были разоружены Красной Армией и отправлены в лагеря.
(конец цитаты)
Это из статьи "Путин пошел на мировую".

Диллон гордится своим интересом к Польше. Кинул мне сылку на речь Путина, о которой и пишет Борис Соколов.
Наперед понятно, что в речи Путина в польской газете для дилетанта вроде меня ничего интресного быть не может. Читать ее надо профессионально, как Соколов - прекрасный честный историк. Правда, на взгляд Диллона он, вероятно, слишком узко подходит к истории... ну, тут уж ничего не попишешь.

И еще из той же статьи Соколова.
Перед визитом Путина усиленно распространялись слухи, будто в Гданьске Владимир Владимирович если уж не извинится за Катынь, то хотя бы пообещает передать Польше копии всех материалов по Катынскому делу, основная часть которых засекречена российской Генпрокуратурой. Но такие поступки никак не соответствовали бы стилю нынешнего российского режима. Путин всего лишь пообещал "на основе взаимности" допустить польских исследователей к архивным материалам по Катыни, если российских исследователей, в свою очередь, допустят к материалам польских архивов, не уточняя, каким именно. Возможно, речь идет о материалах, посвященных судьбе красноармейцев, попавших в плен во время советско-польской войны 1920 года.
(конец цитаты)

MD.3. "Импортная" демократия

2009-09-02T11:47:06Z

К Афганистану я также интерес проявил, благодаря Диллону.

Про свободные - по американскому образцу - выборы в Афганистане и "импортную" демокртию прочитал в ЕЖе.
Афганский опрос. 28 АВГУСТА 2009 г. ЕВГЕНИЙ ПАХОМОВ
Цитирую конец статьи.

Двойственное отношение к происходящему самих афганцев заметно по моему кабульскому приятелю, назовем его Мухаммед. Он не любит НАТО, американцев называет захватчиками, уверяет, что выборы в условиях иностранной оккупации не могут быть свободными. При этом он, однако, признает, что прошедшие выборы все же могут стать самыми демократичными в истории страны. Мухаммед не готов смириться с тем, что в Афганистане проводят боевые операции иностранные войска, но возвращения талибов в Кабул тоже совсем не хочет. Он уважает своего регионального лидера (Мухаммед – таджик из Панджшера), но при этом терпеть не может, когда ему указывают, что делать.

Словом – и нынешние выборы это тоже показали – афганцы такие, какие они есть, несмотря на меняющиеся официальные лозунги, социалистические ли, демократические ли.

И при всем при этом в истории страны было организовано более-менее свободное голосование, на котором при желании любой мог сделать именно свой выбор. Причем в таких непростых условиях. И что бы потом ни случилось, афганцы поняли, что при наличии политической воли подобное возможно. И это, наверное, главный итог нынешних афганских выборов.

Я даже позавидовал.
(конец цитаты)

Здесь взгляд на проблему несколько шире представлен, чем у зомбированной Юли, которую американское кино про это где-то в Европе достало.